Майкл Смит - Соломенные люди

— Эксклюзивность, мистер Лаутнер. Вот в чем суть.

Он бросил на меня взгляд, словно желая убедиться, что я внимательно его слушаю.

— Мы живем в странном мире, это факт. У нас самая прекрасная страна на планете, самый трудолюбивый народ, и тем не менее мы живем бок о бок с людьми, с которыми не хотелось бы находиться даже в одном полушарии. Это историческая проблема. Мы слишком широко открыли двери и слишком поздно их закрыли. Мы сказали: «Приезжайте кто угодно, присоединяйтесь к нам — нам нужны новые люди. У нас много свободной земли». Но мы не особо заботились о том, чтобы удостовериться, что это именно те люди, которые нам нужны. Мы не подумали как следует о будущем. Вот почему люди вроде вас уезжают на Запад — подальше от городов, от толп, чтобы быть среди себе подобных. Чтобы снова жить по-настоящему. Я не говорю о расе, хотя это тоже играет роль. Я говорю об отношении. О качестве. О том, что далеко не всем людям предназначено жить рядом друг с другом. Вот почему они приезжают в города вроде Дайерсбурга. Это нечто вроде фильтра, и, как правило, он работает вполне успешно — но все-таки порой попадаются те, кто ему не соответствует. Студенты. Бездельники, приехавшие покататься на лыжах. Отбросы общества возле шоссе. Люди, которые не хотят понять. И что с ними делать? Приезжать сюда им не запретишь — у нас свободная страна. Ничего не поделаешь, кроме как заботиться о себе самому.

— И каким же образом?

— Делаешь сетку в своем фильтре намного мельче. Находишь нескольких единомышленников и окружаешь себя высокой стеной.

— И нечто подобное представляет собой Холлс?

— В каком-то смысле — да. Но в основном, конечно, это уникальная возможность поселиться вдали от всех.

— Будь у вас деньги — вы бы там поселились?

Он коротко рассмеялся.

— Да, сэр, наверняка. А пока что я просто работаю за свои комиссионные.

Мы спустились с холмов и выехали на небольшую высокогорную равнину. К тому времени, когда мы вернулись в Дайерсбург, было уже совсем темно и дождь начал слегка ослабевать. Чип припарковал машину возле своей конторы и повернулся ко мне.

— Ну так что? — улыбнулся он. — Что будете делать дальше? Хотите подумать над тем, что видели, или зайдем ко мне в офис, может, покажу вам еще несколько вариантов на завтра?

— Я бы хотел задать вам один вопрос, — сказал я, глядя в ветровое стекло.

На тротуаре было пусто.

— Валяйте.

Он выглядел усталым, но жизнерадостным. Мать всегда говорила, что торговля недвижимостью — работа не для тех, кто хочет, чтобы его рабочий день был предсказуем.

— Вы говорили, что только что получили эксклюзивные права на продажу Холлса. Значит, раньше этим занималась другая фирма?

— Верно. — Мне показалось, что он несколько сбит с толку. — А что?

— Вам известно — им удалось что-либо продать?

— Нет, сэр. Это и продолжалось-то не очень долго.

— Так почему же они не представляют интересы Холлса до сих пор?

— Владелец умер, бизнес свернули. Мертвые не могут продавать дома.

Я кивнул, ощущая полнейшее спокойствие.

— Сколько составляли бы ваши комиссионные за один из этих домов? Надо полагать, приличную сумму?

— Достаточную, — осторожно согласился он.

Я немного помолчал.

— Достаточную, чтобы кого-то за нее убить?

— Что?

— Вы слышали. — Я больше не улыбался.

— Не понимаю, что вы хотите сказать. Вы думаете… да о чем вы, черт побери?

Его поведение мне не понравилось, и вы будете удивлены и огорчены, если узнаете, как реагируют нормальные люди на ложь, даже в самых сложных обстоятельствах. Я ждал. Я старался быть нормальным. А теперь я почувствовал, что с меня хватит.

Схватив Чипа за затылок, я со всей силы ударил его лбом о руль, так что твердый пластик угодил ему прямо в переносицу, затем резко дернул его голову назад.

— Я собираюсь задать тебе вопрос, — сказал я, снова прижимая его голову к рулю.

Он издал тихий стон.

— На этот раз я должен поверить твоему ответу. Я должен знать, что ты говоришь правду, и это единственная твоя возможность меня убедить. Иначе я тебя убью. Понял?

Почувствовав, как он лихорадочно кивнул, я снова оттянул его за волосы назад. Из носа у него шла кровь, вдоль лба тянулся красный рубец. Глаза были широко раскрыты.

— Ты убил Дона Хопкинса?

Он покачал головой и продолжал судорожно ею трясти, словно ребенок. Некоторое время я наблюдал за ним. В свое время мне приходилось иметь дело со многими лжецами, и довольно долго я и сам был таким. Так что я хорошо научился их различать.

Чип не убивал моего отца. По крайней мере не лично.

— Ладно, — сказал я, прежде чем он успел сломать себе шею. — Но, думаю, ты кое-что знаешь о том, что с ним случилось. Предлагаю тебе сделку. Я хочу, чтобы ты от меня кое-что кое-кому передал. Передашь?

Он кивнул. Потом моргнул.

— Скажи этим фашистам там, в горах, что кое-кто ими интересуется. Скажи им, что я не верю, будто мои родители погибли в аварии, и что я требую возмездия за то, что произошло. Понял?

Он снова кивнул. Я отпустил его голову, открыл дверцу и выбрался под дождь.

Стоя снаружи, я наклонился и посмотрел на него. Лицо его было искажено от страха и потрясения, по подбородку стекала кровь.

Я повернулся, чувствуя, как у меня трясутся руки, и пошел искать кого-нибудь из нормальных людей.

Бобби стоял, прислонившись к конторке в доме моих родителей, и пил минеральную воду из стакана. Когда я вошел, он поднял взгляд и посмотрел на стекающие с меня потоки воды. Дождь продолжался практически все то время, пока я шел пешком.

— Ну как, что тебе удалось сделать? — спокойно спросил он.

— Ничего.

— Понятно, — помолчав, ответил он.

Я взял стакан и одним глотком допил остатки воды. Лишь когда стакан опустел, я вспомнил, что вода составляла часть последних покупок, сделанных родителями.

— Еще есть?

— Немного, — ответил Бобби. Я поставил стакан на конторку и сел за стол, в последний момент вспомнив, что нужно снять пальто — словно какой-то внутренний голос предупредил меня, что иначе я могу простудиться насмерть. В окно было видно, что в гостиной Мэри горит свет. Я надеялся, она не в курсе, что я до сих пор в городе — иначе ей могло бы показаться не слишком вежливым, что я к ней не зашел. Потом я понял, что сижу в доме, в котором горит свет, а на улице стоит машина, поэтому, вероятно, она и так уже об этом знает. Голова у меня сейчас работала не лучшим образом.

Бобби ждал, скрестив руки на груди.

— Ну так что? — спросил я. — Как у тебя дела?

— Давай рассказывай, Уорд, — раздраженно сказал он.

Я покачал головой. Он пожал плечами и заговорил:

— Я ознакомился с обстоятельствами аварии. Учитывая положение автомобиля, в который они врезались, вполне вероятно, что твоя мать могла просто не вписаться в поворот. Он довольно крутой, было темно, и к тому же довольно туманно.