Грег Диналло - Фиаско

— Все еще не бросил рискованные затеи, так ведь?

Я согласно кивнул.

— Тебе нужен внутренний источник? То есть чтоб был сам делец?

— Да, желательно.

— Заметано, — самоуверенно произнес Аркадий, хватаясь за телефонную трубку. — Я хоть этим и не занимаюсь, но знаю кое-кого, кто введет тебя в курс дела.

Ночь можно было считать успешной. Я не только остался в живых, но и немного приблизился к разгадке смерти Воронцова: убили ли его, чтобы замять неминуемо громкий скандал, или же он стал жертвой грабежа. В любом случае тот, кто утащил его награды, — хладнокровный убийца.

Ранняя утренняя Москва всегда напоминает мне город-привидение — мрачный, молчаливый, безлюдный, будто пораженный одной из тех бомб, на создание которых кремлевские милитаристы долгие годы тратили гигантские ресурсы, привычно оправдываясь, что они, дескать, нужны для обороны страны (поэтому якобы и продовольствия не хватает). Из затемненных окон «мерседеса» Баркина, в котором мы гнали по Комсомольскому проспекту, Москва казалась еще мрачнее. За нами следовали «Лада» с фруктовыми тортами для Баркина и «вольво», где сидели его мордовороты. Наш скоростной караван напоминал правительственный выезд, когда останавливается весь уличный транспорт, чтобы помпезный «членовоз» мог проехать через всю столицу, нигде не задерживаясь и не притормаживая.

Но мы шали вовсе не на Красную площадь.

Баркин уговорил меня поехать на Ленинские горы, где нас ожидал его знакомый с черного рынка наград. В ночном клубе он с треском открыл свой дипломат-апаше и вынул компьютерную распечатку списка компаний.

— Смотри сюда, — с гордостью произнес бывший спортсмен. — Мой маленький взаимный фонд. Знаешь, тебе стоило бы написать еще один очерк — «Десять лет спустя». Я имею в виду, что ты был прав относительно цели.

Я заставил себя улыбнуться, поскольку меня не грела собственная роль, которую я невзначай сыграл в рождении нового хищника. Правда, тут не я один виноват. Может, и пробудил у Баркина амбиции, но его жизненную позицию сформировал коммунизм, а демократия предоставила практические возможности. Он и осуществил их — прежде всего на своих земляках-москвичах, что претило мне больше всего.

— Ну давай, похвались немного и собой, Катков, — попросил Аркадий, сидя рядом в «мерседесе». — Да и Артуро тоже послушает. — Он кивнул на шофера, атлетически сложенного кубинца, который был и его личным телохранителем.

— Он приехал сюда десять лет назад как бейсбольный тренер, да так и остался, — пояснил Аркадий.

— Но не из-за местного климата.

— По экономическим причинам.

— Как это понимать?

— У нас экономика процветает по сравнению с Кубой.

— Конечно, если сравнивать голодных с умирающими от голода, то у первых она процветает.

— За возвращение кубинские власти посулили ему велосипед, а я предложил работу. Ты его винишь?

— Стало быть, его пытались купить за велосипед?

— Да, автомашина там ни к чему. В стране нет ни капли горючего.

— Значит, элита разъезжает на велосипедах, а простые люди топают пешком.

Аркадий мрачно кивнул.

— За все надо благодарить Кастро. Кубинцы тоже могли бы ездить на таких вот «мерседесах», если бы не этот тупоголовый идиот. Вот смотри, у нас быстро и легко дела не провернешь, не то что у них. В прошлом году я побывал на Кубе и без труда установил контакты с теми, кто серьезно настроен рискнуть на кое-какие дела.

— Что за дела?

— Туризм.

Наш караван мчался уже по Воробьевскому шоссе, приближаясь к лесистым скверам, окружающим Московский государственный университет. Со смотровой площадки около шоссе, откуда открывается захватывающий вид на Москву, и была назначена встреча с торговцами орденами и медалями на черном рынке, здесь же они должны собраться на этой неделе. Баркин рассказал, что торговать начинают на рассвете, когда в милиции заканчивается смена, стражи порядка устали и мечтают, как бы поскорее добраться до дома. «Мерседес» повернул на узенькую боковую дорожку и остановился около невысоких елок.

Баркин опустил боковое стекло, поморщившись от порыва холодного воздуха, ворвавшегося в кабину. Минуту спустя из-за деревьев появился невысокий субъект — пальто в рубчик, твидовая кепка, задорно сидевшая на его голове, отчего он напоминал маленького большевика времен революции.

— Вот он. Зовут его Рафик. Ну, желаю успеха.

— Спасибо, Аркадий. Большое тебе спасибо.

— Спасибо тебе, Никола.

Он пристально посмотрел прямо мне в глаза и крепко пожал руку. Я вышел из «мерседеса» и закрыл дверь.

— Катков! — позвал Аркадий из окна кабины, протянув мне газовую зажигалку. — Далеко не прячь ее.

И машины тут же растворились в белесой дымке, стоявшей между холмов. Я обернулся, Рафик куда-то исчез, я поспешил к рощице, как вдруг тишину нарушил чирикающий звук — заработал мой бипер. Должно быть, Вера беспокоится, жив ли я. Все правильно — всего сутки назад я тоже разыскивал ее целых полночи.

Я уже подходил к деревьям, и тут Рафик вновь возник между корявыми стволами. В его облике было что-то таинственное и вместе с тем трогательное, что вызывало чувство доверия к нему. Остро запахло сосной и елью, когда он, вороша ногами листья и хвою, продвигался по заброшенной тропинке к группе припаркованных автомашин, велосипедов, мотоциклов, фургонов и микроавтобусов.

Торгаши оказались на удивление молодыми, большинству на вид лет восемнадцать-двадцать. В раннем утреннем свете ярко поблескивал товар, разложенный на одеялах у задних дверей автомашин и на капотах или на крышках чемоданчиков, а то и просто приколотый на подкладках пальто, полы которых торговцы приоткрывали, будто показывая свое мужское достоинство. Черный рынок сильно смахивал на цыганский базар: скорые легкомысленные решения, мелькание рук, настороженные воровские взгляды, возгласы удивления и неверия, когда называлась цена, а затем быстрый торг, шуршание купюр и позвякивание металла, когда продавцы и покупатели сходились в цене, а деньги и награды переходили из рук в руки. Купив товар, их новые хозяева сразу же сматывали восвояси, а продавцы без промедления переключались на других покупателей.

Рафик подошел к группке дельцов, собравшихся у откидного борга грузовичка, и отрекомендовал меня.

— Так вы, стало быть, хотели бы написать про нас? — осторожно спросил молодой парень с длинными, до плеч, волосами. — А зачем?

— Да вот, чтобы заработать себе на хлеб с маслом.

— Ну что ж, дело стоящее. А что мы будем с этого иметь?

— Головную боль от милиции! — громко сказал кто-то.

— Вот-вот. Да они нас всех повяжут! — воскликнул другой, отчего некоторые сразу же стали откалываться и исчезать.