Джон Гришем - Клиент

* * *

Клинт прикрыл за собой дверь и прошел по персидскому ковру к ее столу. Реджи разговаривала по телефону, вернее, больше слушала, чем говорила. Клинт положил перед ней три телефонных сообщения и жестом показал, что в приемной ждет посетитель. Он присел на угол письменного стола, выровнял стопку бумаг и взглянул на нее. Кожаная мебель в интерьере офиса отсутствовала. Стены были оклеены розовыми обоями с цветочным рисунком. На одном углу ковра стоял безукоризненно чистый письменный стол из стекла и хрома. Стулья были обтянуты блестящей тканью густо-красного цвета. Никаких сомнений, что хозяйка офиса – женщина. И притом очень аккуратная.

Реджи Лав было пятьдесят два года, но юриспруденцией она занималась всего пять лет. Она была среднего роста, с совершенно седыми, коротко стриженными волосами, падающими на лоб и достающими почти до круглых черных очков. Ее зеленые глаза смотрели на Клинта с усмешкой, как будто она услышала что-то смешное. Затем Реджи подняла глаза к потолку и покачала головой.

– Пока, Сэм, – наконец произнесла она и положила трубку.

– У меня для вас новый клиент, – улыбнулся Клинт.

– Мне не нужны новые клиенты, Клинт. Мне нужны клиенты, которые могут платить. Как его зовут?

– Марк Свей. Ребенок, лет десять-двенадцать. Говорит, что в полдень должен встретиться с агентами ФБР. Считает, что ему нужен адвокат.

– Он пришел один?

– Угу.

– Как он нас нашел?

– Понятия не имею. Я всего лишь секретарь, не забыли? Придется вам самой задать ему эти вопросы. Реджи встала и вышла из-за стола.

– Пригласи его. И выручи меня через пятнадцать минут, ладно? У меня еще на сегодня полно дел.

* * *

– Иди за мной, Марк, – пригласил Клинт, и Марк прошел за ним через узенькую дверь по коридору. Дверь офиса была застеклена, и на маленькой медной пластинке еще раз было написано: “РЕДЖИ ЛАВ – АДВОКАТ”. Клинт открыл дверь и пропустил Марка вперед.

Первое, на что он обратил внимание, были ее волосы. Седые и еще короче, чем у него. Очень короткие над ушами и сзади, немного подлиннее спереди, падающие на лоб. Ему никогда не приходилось видеть, чтобы седая женщина так коротко стриглась. Она не казалась старой, но и молодой явно не была.

Она с улыбкой встретила его у двери.

– Марк, я – Реджи Лав. – Она протянула ему руку, он неуверенно поднял свою. Она крепко пожала ее. Ему редко приходилось здороваться с женщинами за руку. Невысокая, но и не маленькая, не худая, но и не толстая. На ней было прямое черное платье и золотые и черные браслеты на запястьях. Они слегка позванивали.

– Приятно познакомиться, – сказал он тихо. Она уже вела его в угол офиса, где около маленького столика с иллюстрированными журналами стояли два мягких кресла.

– Садись, – пригласила она, – и подожди минутку.

Марк сел на краешек. Внезапно его охватил ужас. Он соврал матери. Он наврал полицейским. Он обманул доктора Гринуэя. Он собирался соврать агентам ФБР. Меньше суток прошло, как Роми умер, а он уже врет налево и направо всем кому не лень. Завтра он соврет кому-нибудь еще. Похоже, пришла пора в порядке разнообразия сказать правду. Иногда страшно говорить правду, но он всегда потом чувствовал облегчение. Его бросило в дрожь уже при мысли выложить весь свой груз совершенно незнакомому человеку.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Нет, мэм.

Она скрестила ноги.

– Марк Свей, верно? Пожалуйста, не называй меня мэм, ладно? Меня зовут не миссис Лав или как-там-еще, меня зовут Реджи. Хоть я по возрасту вполне гожусь тебе в бабушки, все же называй меня Реджи, договорились?

– Договорились.

– Сколько тебе лет, Марк? Расскажи мне немного о себе.

– Мне одиннадцать. Учусь в пятом классе на Уиллоу-роуд.

– Почему ты сегодня не в школе?

– Это длинная история.

– Понятно. И из-за этой истории ты пришел сюда?

– Да.

– Ты хочешь мне все рассказать?

– Наверное.

– Клинт сказал, ты должен встретиться с агентами ФБР в полдень. Это правда?

– Да. Они хотят меня подрасспросить, там, в больнице.

Она взяла со стола блокнот и что-то записала там.

– В больнице?

– Это – часть длинной истории. Могу я спросить, Реджи? – Было странно называть женщину таким бейсбольным именем. Он как-то смотрел кино по телеку о жизни Реджи Джексона и помнил, как толпа скандировала: “Реджи! Реджи!” И еще были шоколадки “Реджи”.

– Ну конечно. – Она постоянно улыбалась, и было очевидно, что ее забавляет вся эта сцена с мальчишкой, которому нужен адвокат. Марк понимал, что стоит ему все рассказать, от улыбок не останется и следа. У нее были красивые глаза, и они искрились, когда она смотрела на него.

– Если я вам что-то скажу, вы это кому-нибудь расскажете? – спросил он.

– Разумеется, нет. Все строго конфиденциально.

– А что это значит?

– Ну, попросту говоря, это значит, что я никогда не могу повторить то, что ты мне расскажешь, если ты не разрешишь мне это повторить.

– Никогда?

– Никогда. Это все равно что говорить с врачом или священником. Все держится в строгой тайне. Понял?

– Думаю, да. Ни при каких обстоятельствах...

– Никогда. Ни при каких обстоятельствах я не могу никому рассказать то, что ты мне доверишь.

– А что, если я расскажу вам что-то, чего никто не знает?

– Я не имею права повторить это.

– Даже то, что хочет знать полиция?

– Даже это. – Сначала Реджи забавляли его вопросы, но его настойчивость стала озадачивать ее.

– Что-то, что может вовлечь вас в большие неприятности?

– Я не могу это повторить.

Марк, не мигая, смотрел на нее какое-то время и решил, что ей можно доверять. У нее было хорошее лицо и добрые глаза. И еще с ней было легко разговаривать.

– Еще вопросы?

– Ага. Откуда такое имя – Реджи?

– Я несколько лет назад сменила имя. Меня звали Регина, и я была замужем за врачом. Потом случилось много плохого, ну и я стала Реджи.

– Вы развелись?

– Да.

– Мои родители тоже развелись.

– Мне очень жаль.

– Тут не о чем жалеть. Мы с братом ужасно радовались, когда это случилось. Отец здорово пил и бил нас. И маму тоже. Мы с Рикки всегда его ненавидели.

– Рикки – твой брат?

– Да. Это он сейчас в больнице.

– Что же с ним случилось?

– Это тоже часть длинной истории.

– Когда же ты мне ее расскажешь?

Марк немного поколебался. У него еще оставались кое-какие сомнения. Он еще был не готов все выложить.

– А сколько вы берете?

– Не знаю. Зависит от дела.

– А какими делами вы занимаетесь?

– В основном делами, связанными с детьми, над которыми издеваются или которые лишены присмотра. Брошенными детьми. Врачебными ошибками, связанными с младенцами. Но в основном случаями издевательства над детьми. Бывают очень сложные дела.