Джон Гришем - Повестка

– Ни цента. Пива выпьешь?

– Нет.

Гарри Рекс скрылся в кухне, чтобы минуту спустя вернуться с высокой банкой «пабста».

– Не знаю, что судья находил в этой марке,– буркнул он.

– Его любимое пиво.

Гарри Рекс оглянулся на неподвижно лежавшего в качалке Форреста.

– Сдается, твоего брата не очень-то волнует судьба имения.

– Как и Клаудиа, он думает только о деньгах.

– Они-то его и погубят.

Значит, и Гарри Рекс того же мнения, подумал Рэй, выжидая момент, когда гигант приблизится к столу: ему необходимо было видеть глаза своего собеседника.

– В прошлом году доход судьи составил менее девяти тысяч долларов,– сказал он, глядя в налоговую декларацию.

– Старик неважно себя чувствовал,– отозвался Гарри Рекс, изогнувшись и почесывая широкую спину.– Но вплоть до начала нынешнего года брался за кое-какие дела.

– Какие именно?

– Разные. Несколько лет назад штатом правил губернатор, отъявленный наци, и…

– Помню.

– Во время предвыборной кампании кричал о семейных традициях, чистоте крови и ратовал за свободную продажу оружия. Потом на свет выплыли кое-какие его грешки по части слабого пола. Супруга застукала с какой-то уличной девкой. Был громкий скандал. По вполне очевидным причинам судьи в Джексоне отказались мараться в этой грязи и пригласили твоего отца внести ясность.

– Дело дошло до суда?

– Процесс вышел на славу. Супруга располагала неопровержимыми доказательствами, а губернатор решил, что сумеет запугать Ройбена. В результате она отсудила себе личный особняк мужа плюс почти все его состояние. Как я слышал, сейчас бедолага обитает над гаражом своего брата, вместе со своими телохранителями.

– Ты когда-нибудь видел отца запуганным?

– За тридцать два года? Ни разу!

Гарри Рекс сделал добрый глоток пива. Форрест звучно всхрапнул, и Рэй, оторвавшись от бумаг, невозмутимо проговорил:

– Я нашел кое-какие деньги, Гарри.

В глазах Гарри Рекса не блеснуло и искорки интереса. Он равнодушно пожал плечами:

– Много?

– Целую коробку.– Рэй ждал дальнейших вопросов и был готов ответить на них.

Плечи вновь чуть приподнялись и тут же опустились.

– Где?

– В шкафу за кушеткой. Девяносто с небольшим тысяч долларов наличными. Сложены в темно-зеленую конторскую коробку.

Рэй нисколько не кривил душой. Разумеется, он не сказал всей правды, но и не произнес ни слова лжи. Пока.

– Девяносто тысяч?

Вопрос прозвучал излишне громко, и Рэй невольно оглянулся на брата.

– Да, в стодолларовых купюрах,– ответил он почти шепотом.– Откуда, по-твоему, они могли взяться?

Гарри Рекс отпил из банки, прищурил глаза.

– Понятия не имею.

– Может, казино? Ты говорил, он неплохо играл в кости.

– Может, казино. Развлекательный комплекс открылся шесть или семь лет назад, и поначалу мы с судьей исправно показывались там раз в неделю.

– А потом завязали?

– Если бы. По правде, я наведывался в казино гораздо чаще. Просто не хотел, чтобы твой отец знал об этой маленькой слабости. Когда мы приезжали вдвоем, я позволял себе только небольшие ставки. А на следующую ночь, уже один, отрывался по полной программе.

– Много проигрывал?

– Мы говорим о судье.

– Хорошо. Ему везло?

– Обычно – да. В хороший вечер он клал в карман пару тысяч.

– А в плохой?

– Терял сотен пять. Это был его предел. Ройбен всегда чувствовал, когда нужно остановиться. В том-то и состоит весь секрет: вовремя отойти от стола. У твоего отца это получалось, у меня – нет.

– Без тебя он ходил в казино?

– Да, однажды я засек его там. Решил исследовать как-то ночью новое заведение – черт, сейчас их уже штук пятнадцать,– сел за стол, где играли в блэкджек, а минут через десять увидел судью. В бейсбольной шапочке. Другие посетители, похоже, так его и не узнали. Однако маскарад не всегда заканчивался успехом; в казино ходят многие, и по городу поползли слухи.

– И часто отец выбирался сыграть?

– Кто знает? Он ни перед кем не отчитывался. Один мой клиент, торговец подержанными автомобилями, говорил, что видел судью в три часа утра в «Острове сокровищ». Думаю, Ройбен специально выбирал для своих вылазок время, когда основная масса игроков уже расходилась по домам.

Рэй быстро произвел несложный математический подсчет. Если в течение, скажем, пяти лет отец три дня в неделю посещал казино, выигрывая каждый раз по две тысячи долларов, то общий выигрыш составил бы что-то около полутора миллионов.

– Мог он положить в заначку девяносто тысяч?– Сумма казалась смехотворной.

– Почему бы нет? Но для чего прятать?

– Хотел бы я знать.

На какое-то время оба смолкли. Гарри Рекс залпом допил остатки пива, закурил сигару. Вращавшийся под потолком вентилятор лениво разгонял клубы дыма.

– С выигрышей тоже необходимо платить налоги,– пыхнув сигарой, наконец сказал Гарри Рекс.– Вот он и держал все в секрете, не хотел мозолить людям глаза.

– Разве в казино не оформляют крупные выигрыши документально?

– Я такого не видел. Ни разу.

– Но по сути?

– По сути, они, конечно, обязаны. Было дело, на моих глазах парень выиграл у «однорукого бандита» одиннадцать тысяч. Его попросили заполнить форму номер десять-девяносто девять – знаешь, для налоговой службы.

– А в кости?

– Не важно, во что ты играешь. Если сдаешь в кассу фишек более чем на десять тысяч, тогда к тебе идут с бумагами. До десяти – розным счетом ничего. Правила те же, что и в банках.

– Вряд ли судья горел желанием официально фиксировать свои выигрыши.

– Согласен.

– Он говорил что-нибудь о наличных, когда вы переписывали завещания?

– Ни слова, Рэй. Не могу объяснить, не представляю, о чем он думал. Безусловно, он знал, что их найдут.

– По-видимому. Вопрос в том, как теперь с ними поступить.

Кивнув, Гарри Рекс принялся жевать сигару. Рэй откинулся на спинку кресла и не сводил глаз с лопастей вентилятора. Потянулась долгая пауза. Ни один из собеседников не готов был вслух признать, что лучший способ – сохранить все как есть, в полной тайне. Наконец Гарри Рекс поднялся, чтобы сходить за второй банкой пива.

– Прихвати и мне,– бросил ему вслед Рэй.

Оба понимали: о деньгах больше не будет сказано ни слова, во всяком случае, сегодня. Может, через несколько Дней, когда они составят опись имущества. А может, и нет.

Двое суток Рэй сомневался: стоит ли говорить Гарри Рексу о банкнотах? Разумеется, не обо всей сумме, но хотя бы о какой-то ее части? Ведь после такого признания появится больше вопросов, чем ответов.

Тот факт, что судья любил посидеть в казино, ситуацию почти не прояснял. Хорошо, ему дьявольски везло, да,– но выиграть за семь лет три с лишним миллиона долларов? И не позаботиться о подтверждающих документах? Немыслимо.