Натан Барридж - Код каббалы

Пока. Увидимся через шесть месяцев. Желаем тебе в тюрьме разобраться в себе самом.

Все знали, что ему не по карману штраф — при его редко появляющихся сценических ролях и неспособности удержаться на временной работе. В минуты тоски Джеймс признавался Элиз, что с тревогой думает, не пропустил ли он свою птицу счастья, не заметив ее с пьяных глаз. И его тошнило слышать об актерах, выбившихся в звезды, когда в них уже никто не верил. Если еще один доброхот упомянет Энтони-мать-перемать-Хопкинса, он его пристрелит.

Взять бы в долг, да нет такого банка, который ссудил бы Джеймсу деньги. Так что сидеть ему в тюрьме — от наказания не уйти. Ему и двух сотен фунтов не собрать. Если Бог и есть на свете, то театру он явно не покровительствует.

Прибыла официантка с заказанными блюдами, и самокопание Джеймса было прервано.

— Довольно вкусно, — сказал Джеймс, расправляясь с крупным куском картофелины. — Интересно, насколько мерзкой будет еда за решеткой?

Сидящие за столом замерли, четверо его старейших друзей глядели на него с разными выражениями лица.

— Что?

— Ты не сядешь в тюрьму, — сказала Элиз с болезненной гримасой.

— Конечно сяду, — сказал Джеймс так решительно, как только смог.

— Мы тут скинулись и наскребли для тебя денег, — сказал Эшвин.

— И тебе осталось найти только последнюю тысячу соверенов, — добавил Эрик.

Джеймс потерял дар речи. Он переводил взгляд с одного на другого. Элиз улыбалась, но в глазах ее стояли слезы. Эшвин и Морган очень схоже ухмылялись. Даже Эрик, казалось, был доволен его замешательством.

— Вы... вы не можете так поступить. — Джеймс снова и снова вглядывался в одно лицо за другим. Это явно была не шутка. Они говорили всерьез. — Как же я с вами расплачусь? У меня ведь на это годы уйдут. К тому же... это моя проблема, не ваша. — Он наколол на вилку ломтик картошки и замахал на них, как рассерженный отец. — Вы просто не можете, — скомкано закончил он.

— Нет, мы можем, — сказала Морган. — Это наши деньги, и мы поступим с ними, как нам будет угодно.

— Но...

— Никаких «но», — сказала Элиз. Широкая улыбка осветила ее лицо. — Это уже решено.

— Я не знаю, что сказать... И вы все знаете, это будет первейшим долгом для меня. Это... — Джеймс затряс головой, пытаясь выразить болезненные и радостные ощущения, которые боролись в его душе. Получить такой подарок, когда он опустился почти на самое дно. — Никто до сих пор не делал для меня ничего подобного. Я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить таких щедрых друзей, но спасибо. Правда. Большое вам спасибо.

Голубые глаза Элиз увлажнились, и Джеймсу этого хватило. Он захлюпал носом, как девчонка. Она неистово его обняла, и после все они похлопывали его по спине и бормотали что-то ободряющее. Это было чертовски неловко. Они же в пабе, прах его побери!

— Я вам все верну, — говорил Джеймс. — Как только смогу. Обещаю.

— Да, мы знаем, — ответил Эшвин. — Ты только не попадай больше в переделки, ладно? Это будет нам лучшей благодарностью.

Элиз бросила взгляд на Эшвина. Джеймс перехватил этот взгляд и сказал:

— Да ничего, все правильно. Мне бы давно надо взять себя в руки. Я найду работу. Любая хрень сойдет. И я обещаю, вам никогда больше не придется отмазывать меня от тюрьмы, как сейчас. Вы дали мне шанс начать все сначала, и я собираюсь им воспользоваться.

— Ну, с меня достаточно высоких слов на сегодня, — ворчливо прокомментировал Эрик. Даже его обычно суровые черты смягчились. — Так где мы сегодня остановимся?

Морган подозвала официантку:

— Простите, вы не могли бы порекомендовать нам приличную небольшую гостиницу?

— С этим вам на Санрайз-стрит, — ответила та. — Там гостиниц полно.

— Где эта улица?

— Если ехать по Хай-стрит к Лидсу, то Санрайз будет первая улица направо после перекрестка с круговым движением.

Санрайз-стрит действительно нетрудно было найти. Ее окаймляли двухэтажные дома, перед многими из которых были объявления о сдаче комнат внаем.

— Как насчет этого? — спросил Эрик, указывая на большой коричневый пансион всего в дюжине метров от их машины.

— На вид ничего, — ответил Джеймс. Дом выглядел солидным, старинным и простым.

— Не хуже и не лучше остальных, — согласился Эшвин. Он выбрался из машины, за ним к дому последовал Джеймс.

Эшвин позвонил в звонок, и колокольчик отозвался мелодичным эхом во всем здании. Они подождали, но ответа не последовало. Эшвин собрался было снова позвонить, когда парадную дверь открыла женщина. У нее были седые волосы до плеч, и ростом она была по грудь Джеймсу. Ее голубые глаза открыто изучали двух стоящих на крыльце мужчин. Джеймс дал бы ей около шестидесяти.

— Здравствуйте. Чем могу быть вам полезна, джентльмены? — Она говорила как образованный человек, но Джеймсу было не определить по акценту, откуда она. Точно не из этих мест.

— Здравствуйте, — сказал Эшвин. — Я хотел поинтересоваться, нет ли у вас на сегодня свободных комнат.

— Да, есть. — Она заметила их минивэн. — На пятерых?

— Да, — кивнул Джеймс.

— Прекрасно. Почему бы вам не позвать остальных, и я покажу вам ваши комнаты. Надеюсь, вы не откажетесь от чая?

— Согласимся с радостью, — сказал Эшвин с улыбкой.

— Меня зовут Марджи Чизвик, к слову, но все зовут меня миссис Чизвик. А вас?..

— Эшвин Пател.

— Джеймс Стиплтон.

— Приятно познакомиться. — Миссис Чизвик пожала им обоим руки. — Гостевые комнаты наверху, поэтому скажите друзьям, чтобы оставили вещи в холле у лестницы. Крикните, когда войдете. — Миссис Чизвик ретировалась в дом, оставив Эшвина и Джеймса обмениваться улыбками за ее спиной.

— Тоже вспомнил свою маму? — спросил Джеймс.

— Именно, — усмехнувшись, ответил Эшвин.

Они забрали багаж из минивэна. Эрик запротестовал, что надо было договориться о стоимости чая до принятия приглашения, но его снова переспорили. Они оставили вещи у подножия лестницы, как было велено.

— Ау-у-у-у! — позвал Эшвин.

Миссис Чизвик появилась в проеме одной из дверей, которая вела из холла в столовую, полную антикварных вещей. Ковер был бархатный, глубокого синего цвета, а стены — бледно-желтые, там, где они виднелись между золочеными рамами картин.

— Какая прелестная комната, — сказала Элиз.

— Спасибо, — ответила миссис Чизвик. — Мы потратили много времени на нашу коллекцию. Пожалуйста, садитесь. Я вернусь через минуту.

Раздвижные двери отделяли столовую от гостиной, но они были открыты, чтобы не заслонять свет большого окна в эркере, выходящем на Санрайз-стрит. Три одиночных кресла составляли компанию удобному на вид дивану, а в очаге потрескивал огонь.

— Хороший выбор, мальчики, — сказала Морган, бросая вокруг одобрительный взгляд.