Роберт Финн - Адепт

Продолжая покачиваться, инспектор небрежно произнес:

— Ладно, оставьте это мне.

Дэвид промолчал, и Хэммонд добавил скучным тоном:

— Что-то еще?

— Нет, — сказал Дэвид.

Он встал и направился к двери.

Выходя из комнаты, Дэвид попрощался с инспектором. Ответа не последовало.

В кисловатом запахе пива и сигарет, въевшихся в темные стены паба, Дэвиду чудилось что-то родное и знакомое — почти так же пахло в его старом доме, где он вырос и провел детство.

В этой теплой и уютной атмосфере Банджо — занявший на этот раз столик поближе к барной стойке — посвящал друга в то, что называл «обзором прессы». Дэвид почти не смотрел телевизор, и Банджо считал своим долгом выдавать ему краткую сводку последних новостей и сплетен.

— И что такого особенного в этих людях? — недоуменно спрашивал Дэвид.

— Ничего. Это скучные безмозглые ублюдки.

— Тогда почему их считают знаменитостями?

— Вообще-то там бывают не только звезды, — уточнил Банджо, — но еще и старые хрычи, которые вопят на всю округу: «Черт возьми, верните меня на экран, я же столько лет был популярным!» С другой стороны, как же не считать их знаменитостями, если вся страна готова смотреть с утра до вечера, как они спесиво задирают нос и со скучающим видом слоняются тут и там, не зная, чем себя занять?

— Выходит, вся эта шумиха поднята из-за кучки обычных людей, которые ни черта не делают и ни к чему не стремятся? — продолжал недоумевать Дэвид.

— Вот именно, — весело кивнул Банджо. — Это все равно что смотреть на обезьян в зоопарке.

— Но почему они на это соглашаются?

— Ну, во-первых, за определенное вознаграждение. И потом, для большинства из них это единственный способ хоть на время перестать быть глупыми и бездарными пустышками…

— …Превратившись в глупых и бездарных суперзвезд, — вставил Дэвид.

— …И в любом случае это гораздо проще, чем пытаться что-то сделать со своей жизнью, — заключил Банджо.

Дэвид взялся за свой стакан.

— Вижу, все эти знаменитости уже сидят у тебя в печенках, — заметил он.

— Знаешь, если бы они просто попались мне на улице, я бы ничего не имел против. Ко мне. скажем, приходит почтальон — отличный парень, весельчак и балагур, к тому же он приносит мне почту, что довольно мило. Но если он вздумает устроить свое ток-шоу, это сразу начнет меня бесить. Или представь, что ты пошел в галерею Тейт, а там на стенах в рамочках висят каракули моей племянницы Сайобхан, которая обожает рисовать свою собачку Поки. — Банджо покачал головой. — Поверь, люди не становятся лучше или интересней из-за того, что на них наводят камеру. Чтобы не сомневаться, будто вся нация захочет смотреть, как ты пожираешь завтраки или торчишь в кресле, надо иметь «эго» размером с гренландского кита. Трудно относиться с симпатией к человеку, который воображает, что сам факт его существования — уже достаточно крупное событие, чтобы совать его в прайм-тайм. Дэвид рассмеялся.

— Сегодня ты в ударе, Банджо. Жаль, что сюда не заглянул какой-нибудь член гольф-клуба, он бы смаковал каждое слово. Кстати, ты уже заготовил на этот случай пару шуток?

Банджо только вяло махнул рукой.

— Заткнись, чертов сноб, — выругался он беззлобно.

—Ладно, дружище, не сердись. Я тебя не высмеиваю, просто меня забавляет твоя эрудиция. Я думал, что люди с таким интеллектуальным багажом остались в Викторианской эпохе. Но скажи на милость, почему знания не делают нас более счастливыми? Я уверен, останься ты в своем Бромли, среди старых друзей, ты бы сейчас был точь-в-точь таким же, как они. И что самое смешное, тебя бы это вполне устраивало. Разве не странно, что образование, такая ценная и замечательная вещь, может оказаться занозой в заднице?

Банджо не возразил ни слова. По его лицу было непонятно, рассержен он или нет, но вид у него стал такой, словно слова Брауна сбили его с толку.

Дэвид поспешил добавить:

— Я сказал «забавляет» не в смысле ха-ха, а в том смысле, что все это очень странно. Если честно, иногда мне кажется что ты чувствуешь себя предателем по отношению к собственным друзьям. И знаешь почему? Потому что, сам того не желая, ты всех их перерос.

Видя, что Банджо продолжает молчать, Дэвид продолжил:

— Дело тут не только в тебе. В конце концов, всем когда-то надо расставаться с прошлым, а это ох как нелегко. Сам знаешь, в любой компании самое страшное преступление — считать себя лучше других. Но, черт побери, как этого избежать, когда ты видишь, что твои прежние приятели сплошь и рядом ничего не замечают дальше собственного носа?

Банджо вздернул брови, поерзал на месте и шумно вздохнул, глядя в полупустой стакан.

— Слушай, старик, это личная тема. Не для дружеских застолий, — пробормотал он, стараясь не смотреть на Дэвида.

Браун понимающе кивнул.

— Извини, что к тебе прицепился, но не одному же тебе проявлять чудеса проницательности. Есть и другие умники.

Банджо усмехнулся:

— Что верно, то верно. Я знаю, о чем ты говоришь. Других поучаю, а сам по уши в дерьме, правильно? Нельзя строить из себя мудреца и в то же время валять дурака, гадая на кофейной гуще. Надо что-то выбирать.

Дэвид улыбнулся:

— Примерно это я и имел в виду. Ты чертовски умный парень, но порой ведешь себя так, словно сам этого стыдишься. Превращаешь все в какой-то балаган.

Он немного помолчал, потирая переносицу.

— Помнишь, как ты говорил, что нам всем приходится приспосабливаться? — сказал он. — Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что ты прав. Но ведь это касается и тебя, верно? Ты тоже далеко не совершенство, хотя это нисколько не роняет тебя в моих глазах.

Банджо фыркнул.

— Ладно, мистер вивисектор. Ты уже совсем выпотрошил старину Банджо или еще что-то осталось?

Дэвид тяжело вздохнул.

— Честно говоря, я не знаю, что мне с этим делать. Когда нам удается продвинуться вперед, это воздвигает стену между нами и нашим старым окружением. А если топчемся на месте… что хорошего в том, чтобы глушить свой потенциал? Возьми хоть меня и моих родителей. Между нами практически не осталось ничего общего. Мы живем словно в разных мирах. Я надеялся, что мои успехи — хороший диплом и все такое — заставят их гордиться, а в результате мы просто перестали друг друга понимать. Такое впечатление, что я превратился для них в какую-то загадку, а они кажутся мне… как бы это выразиться… немного простоватыми.

— Думаешь, у меня та же проблема?

Дэвид утвердительно кивнул.

— Хм, может, ты и недалек от истины, — признался Банджо. — Даже не знаю, как мне теперь вести себя в компании — молчать в тряпочку или резать правду-матку? Скверная дилемма, что и говорить. Приходится или скрывать от своих друзей, какой ты на самом деле, или просто разрывать с ними отношения.