Брэд Мельцер - Книга судьбы

— …леди и джентльмены, поприветствуем президента Соединенных Штатов Америки! — разносится из громкоговорителей голос комментатора, когда пленка в кассете приходит в движение и на гоночную дорожку выруливает черный «кадиллак» президента.

Судя по широкому углу захвата — нам видна сбоку сразу половина кортежа, — камера установлена в ложе для прессы стадиона.

— Вот карета «скорой помощи» с кровью для Бойла, — показывает Дрейдель, обогнув стол для совещаний, чтобы оказаться поближе к телевизору. Он останавливается рядом с Лизбет, которая расположилась слева от экрана.

Далеко справа от меня Рого снова уселся во главе овального стола. Ему не нужно ничего говорить. Характерным жестом он выпячивает подбородок, кивает головой влево и вопросительно приподнимает брови. С тобой все в порядке?

Стиснув зубы, я утвердительно киваю. Рого стал моим другом еще в те времена, когда я не умел водить машину. Он знает правду.

— Лизбет, — окликает он журналистку. — Может быть, ст оит…

— Оставь ее в покое, — прошу я. — Я в порядке.

Когда лимузин минует последний поворот и направляется к финишной черте, камера отъезжает назад, чтобы дать общий план кортежа, который теперь движется прямо на нас. Когда-то я называл его «похоронной процессией». Тогда я и не подозревал, сколь зловещей окажется эта шутка.

На экране камера медленно наезжает на президентский «кадиллак». Клянусь, я вновь ощущаю запах кожаной обивки сидений, маслянистый аромат крема для обуви Мэннинга и сладковатый аромат бензина, наплывающий от боксов гоночных команд.

— Отлично, поехали, — говорит Лизбет.

Картинка на экране резко меняется. Теперь изображение передается с камеры, установленной где-то внизу, на треке, — мы оказываемся на уровне глаз с происходящим. Со стороны пассажира из лимузина вылезает старший группы агентов Секретной службы и спешит открыть заднюю дверь. На экране появляются еще два агента, загораживая от нас толпу встречающих. Я чувствую, как пальцы ног непроизвольно сжимаются, пытаясь пробиться сквозь подошвы туфель, и зарыться в землю. Я знаю, что за этим последует. Но как только дверца открывается, картинка замирает и останавливается.

— Покадровое воспроизведение? — спрашивает Дрейдель.

— Только так мы сможем увидеть, что происходит на заднем плане, — объясняет Лизбет, вцепившись в верхний левый угол телевизора. Дрейдель обходит ее и проделывает то же самое с правым углом. Они не хотят ничего упустить из виду.

Сидя по другую сторону стола для совещаний, я неловко ерзаю в кресле. На заднем плане в замедленном воспроизведении появляются еще два агента Секретной службы, прикрывая вторую дверцу, распахивающуюся навстречу толпе.

— И вы знаете всех этих людей? — спрашивает Лизбет, обводя широким кружком на экране пятерых агентов в штатском.

— Джефф, Джад, Грег, Алан и… — Дрейдель спотыкается на последнем.

— Эдди, — подсказываю я, не сводя глаз с экрана телевизора.

— Осталось совсем немного, — обещает Дрейдель, словно от этого мне должно стать лучше. Он поворачивается к телевизору как раз вовремя, чтобы увидеть, как на крышу лимузина изнутри выползают пять пальцев, похожих на крошечных розовых червей. Пальцы ног у меня сводит судорогой — кажется, они вот-вот прорвут подошвы. Закрыв на мгновение глаза, я готов поклясться, что ощущаю запах попкорна и прокисшего пива.

— Вот он, — шепчет Дрейдель, пока Мэннинг медленно покидает лимузин, уже воздев одну руку в замершем приветствии. Позади него, тоже с поднятой рукой, то же самое проделывает первая леди.

— Теперь внимательно следите за президентом, — говорит Лизбет.

На экране кадры медленно сменяют друга друга, и Мэннинг впервые поворачивается лицом к камере.

Он улыбается так широко, что нам видны его розовые десны. Такая же улыбка озаряет и лицо первой леди, которая держит его за руку. Оба явно в полном восторге от встречающей их толпы.

— Он не очень-то похож на человека, который знает, что в него вот-вот начнут стрелять, а? — спрашивает Лизбет, ни к кому конкретно не обращаясь. А Мэннинг продолжает размахивать рукой, и черная ветровка вздувается у него за спиной, как наполненный гелием воздушный шар.

— Я же говорил, что он даже не догадывался о том, что должно произойти, — поддерживает ее Дрейдель. — Я хочу сказать, что неважно, к чему они готовились или сколько крови Бойла возили с собой в карете «скорой помощи»… ни Мэннинг, ни Служба, ни кто-либо другой не согласились бы рисковать и подставляться под выстрелы.

— Вы по-прежнему исходите из предположения, что они целились в Мэннинга, — говорит Лизбет, и в этот миг на экране появляется Олбрайт, с черепашьей скоростью вылезающей из лимузина. — А я думаю, что Нико попал именно в того, в кого хотел попасть. Вспомните его побег из больницы прошлой ночью. Оба санитара убиты выстрелами в сердце, и у обоих прострелена кисть правой руки. Вам это никого не напоминает?

На экране телевизора появляется крошечная розовая лысина в окружении кустистых седых волос. Подобно солнцу, она поднимается над крышей лимузина. Дружище Бойл.

— Взгляните, почему-то он нервничает больше всех, — провозглашает Лизбет, тыча пальцем в лицо на экране.

— Он всегда выглядел каким-то жалким. Даже в день инаугурации, — отвечает Дрейдель.

Я с трудом проглатываю комок в горле, когда экран заполняет профиль Бойла. Оливковая кожа осталась той же самой, а вот тонкий нос выглядит намного острее того курносого пятачка, который я видел всего два дня назад. Да и второй подбородок никуда не делся. Даже пластическая хирургия бессильна против старения.

— Видите, он даже не смотрит по сторонам, — добавляет Дрейдель, когда Бойл пристраивается в кильватер президенту. — Они оба пока даже не догадываются, что их ждет.

— А вот и ты, — провозглашает Дрейдель, постукивая пальцем по правому нижнему углу экрана, где мелькает мой профиль. Когда я вылезаю из лимузина, камера прыгает влево — в сторону от меня, — пытаясь поспеть за президентом. Но поскольку я отстаю всего на несколько шагов, на мгновение она задерживается, показывая донельзя глупое выражение моего лица.

— Эй, да вы были настоящим ангелочком , — замечает Лизбет.

Изображение мигает, и моя голова, как на шарнирах, рывками разворачивается в сторону камеры. И мы впервые видим меня тогдашнего крупным планом. Я чувствую, как правая рука сжимается в кулак с такой силой, что ногти впиваются в ладонь. Глаза мои наполняются слезами, когда я смотрю на себя. Мое лицо… Господи, как же давно это было, но вот он… настоящий я!

На экране президент Мэннинг поднимает руку, приветствуя исполнительного директора корпорации НАСКАР и его ставшую теперь знаменитой супругу. Первая леди поправляет сапфировое ожерелье, губы ее растянуты в неизменной приветливой улыбке. Олбрайт сует руки в карманы. Бойл потуже затягивает узел галстука. А позади всех, бросая по сторонам острые взгляды, плетусь я со своей волшебной сумкой через плечо.