Джонатан Сантлоуфер - Дальтоник

Браун сделал несколько заметок для беседы с шефом полиции Тейпелл. Потер виски. Опять начинала болеть голова. Наверное, пора уже самому купить экседрин, а не просить у Макиннон.

Он знал, что скажет начальница. Его отдел должен форсировать расследование, чтобы как можно скорее получить какие-то ощутимые результаты.

И еще Браун знал, что Макиннон права. Если бы кто-то поступил так с его женой или дочерью, он бы ночей не спал, пока не вырвал у этого подонка сердце.

Освещение в комнате, как всегда, предельно тусклое. Он всматривается в стену, где канцелярскими кнопками пришпилены репродукции картин, вырезанные из книг и журналов. Некоторые он купил, но большую часть украл. Это его маленький алтарь. Ужасный Френсис Бэкон. [18] Бэкон, Френсис (1909–1996) — английский художник, писавший мрачные, насыщенные глубоким колоритом искаженные фигуры людей, собак и туши животных. В центре мужчина, окруженный телами с содранной кожей. Наружу выставлены мускулы, кости, внутренние органы. «Женщина 1» Кунинга. Сплошные груди и зубы, выполненные беспорядочными грубыми мазками. Художник, видимо, считал, что с женщиной, восхищающей тебя, нужно поступать именно так. Три работы Сутина [19] Сутин, Хаим (1893–1943) — французский художник-экспрессионист (русский эмигрант), известный своими портретами и натюрмортами, особенно изображениями туш животных. — «Коровья туша», «Освежеванная туша», «Боковина туши и голова теленка». Он полагает, что это кровавое месиво порождено фантазией художника, однако на самом деле Сутина вдохновила классическая работа Рембрандта «Забитый бык» 1655 года, выставленная в парижском Лувре.

Он пытается вспомнить, как они выглядели прежде, до катастрофы. Когда все было иным. Подросток, почти юноша, посетил тогда выставку «Живопись экспрессионистов» в музее на Пятой авеню. Самое сильное впечатление произвел на него цвет. Художники поразительно передали фактуру освежеванной плоти. Он пробыл там весь день. Задерживался то у одной, то у другой картины, страстно желая прикоснуться к густо положенным мазкам, даже лизнуть их, но не осмелился. Потому что чувствовал на спине взгляд охранника. Потом, по пути к выходу, ему удалось стащить каталог выставки, на обложке которого была картина Сутина «Коровья туша». Он засунул его под рубашку и вышел, задержав дыхание. Кровоточащее месиво, созданное Сутиным, жгло кожу, проникая в самое сердце.

Теперь он пытается вспомнить цвета на картине Сутина. Кажется, там преобладали алый и темно-бордовый. Может быть, в следующий раз взять на охоту репродукции, чтобы проверить? Нет, они ему слишком дороги, чтобы так рисковать.

Он бросает взгляд в угол, где висит репродукция картины Френсиса Бэкона «Две фигуры» 1953 года, которую любит и ненавидит. Она написана в черно-белых и серых тонах, поэтому осталась для него неизменной. За это он любит ее. А ненавидит потому, что картина вызывает воспоминания о самом ужасном дне его жизни; когда произошла катастрофа и он утратил возможность различать цвета. Поэтому репродукция висит в углу, в тени, отдельно от остальных.

На картине изображены две серые фигуры на белой постели у черной стены, слившиеся в неистовом сексуальном экстазе. Разумеется, ему не известно, что сюжет Бэкон заимствовал с черно-белой фотографии Эдварда Майбриджа, [20] Майбридж, Эдвард (1830–1904) — американский фотограф, известный своими фотоэскизами людей и животных, заснятых в движении. которую тот сделал в 1887 году. Двое мужчин борются, голые. Впрочем, знание ничего не изменило бы.

Он отворачивается от репродукций. Трет глаза, затем снова направляет лупу на заметку в «Нью-Йорк таймс», где говорится о Кейт и ее телевизионной программе. Телевизор, который он перестал смотреть после катастрофы, то есть уже довольно давно, хотя до этого считал его лучшим другом. И он был всегда включен, при ней и без нее.

Нужно купить телевизор. И тогда он сможет смотреть передачи Кейт Макиннон, исторички искусств; слышать ее голос. Тем более что деньги есть. Большая часть заработанного сохранилась, да еще и те, что взял у женщин.

Он рассматривает через лупу лицо Кейт. Определенно знакомое. Велит себе вспомнить, где видел ее.

— Ну как она тебе, Тони?

«Это здор-р-р-рово!»

— Еще бы!

Дальше в заметке говорится, что этот убитый, Ричард Ротштайн, жил у Центрального парка, в шикарном пентхаусе.

Но если он там жил, значит, и она тоже.

Не навестить ли ее?

Вот она, историчка искусств. На фотографии у нее прекрасные волосы. Он закрывает глаза, пытаясь представить их цвет. Сепия? Красное дерево? Медь? Скорее всего к меди подмешано немного сепии. Как это, наверное, прекрасно — пропускать сквозь пальцы пряди этих дивных волос.

Он неохотно кладет газету и направляется к столу. Затачивает карандаш. После чего начинает оформлять обрамление недавно законченной картины, которое заменяет его подпись.

На это уходит почти два часа. Он пишет, пишет, пишет снова и снова. Одно на другом. Пока не доводит до нужной кондиции.

Для него это самая легкая часть работы. Не нужно чрезмерно напрягать зрение, сосредоточиваться, делать наброски. Повторяй одно и тоже и все. Ему спокойнее, когда картину со всех сторон обнимают друзья.

Наконец он заканчивает, отставляет картину в сторону и внимательно изучает два других холста, пришпиленных к стене. На одном эскиз угольным карандашом. Натюрморт с фруктами, лежащими на кухонной стойке. На яблоке написано «красный», на груше «зеленый». Уличный пейзаж на втором холсте уже частично написан красками. Жилые здания, фонарные столбы и мусорные баки. Один бак закрашен наполовину темно-розовой краской, хотя на незакрашенной части видна надпись «серебро».

«Это здор-р-р-рово!»

— Спасибо, Тони.

Как хорошо иметь такого верного старого друга.

С лупой в руке он плетется к рабочему столу. Роется в куче тюбиков с краской. Все наклейки отлетели и перемешались. То же самое и на пастели. Только цветные мелки сохранили этикетки.

Нужно пробовать.

Пробовать, пробовать, пробовать…

Он берет мелок с надписью «голубой», подносит очень близко к глазам, долго разглядывает и кладет в центр стеклянной палитры. Затем вокруг выдавливает небольшие порции краски из различных тюбиков.

Пробовать, пробовать, пробовать…

Какой же взять?

Он макает кисть в одну краску, подносит близко к глазам, разглядывает, затем легонько облизывает пропитанные краской щетинки. Во рту образуется гремучая смесь слюны с льняным маслом, акриловой смолой, едким скипидаром и компаундным пигментом.

— Мммм… голубой. — Он убежден, что различает цвета на вкус.

Затем находит мелок с надписью «лазурь», кладет рядом с выдавленной порцией краски, которую только что пробовал на вкус, и принимает решение. Да, все правильно, голубой. Выбирает чистую кисть, макает в краску и начинает писать небо на городском пейзаже. Там, где написано «лазурь».