Джонатан Келлерман - Дьявольский вальс

– Ему тоже, Ирв, – распорядился Майло.

– Конечно, мистер Стерджис.

Когда официант ушел, Майло коснулся моего бокала пива и объявил:

– Это ты заменишь варевом потемнее, приятель. Судя по усталости в твоих глазах, ты того заслуживаешь.

– Спасибо, папочка. А можно я еще что-нибудь вытворю?

Он усмехнулся, ослабил узел галстука, потом совсем развязал и снял его. Проведя рукой по лицу, отодвинулся в глубь кабинки и фыркнул.

– Как ты узнал об убийстве Херберт? – спросил он.

– От ее бывших домохозяев.

Я пересказал ему мой разговор с Бобби и Беном Мертаф.

– Они показались тебе честными?

Я кивнул:

– Все еще не оправились от потрясения.

– Ну что ж, – начал Майло. – По этой истории пока ничего нового нет. Дело находится на учете в Центральном отделении. Оно еще не закрыто. В целом похоже на нападение садиста. Очень мало вещественных улик.

– Еще одно дело из разряда нераскрываемых?

– Ага. Поймать этих психов – дело не из легких; основную ставку делают на то, что преступник вновь совершит нечто подобное и попадется. Конечно, это мерзко. Ее ударили по голове, перерезали горло и втолкнули что-то деревянное во влагалище – коронер обнаружил занозы. Всё, фактически больше улик нет. Это случилось поблизости от панк-клуба, помещение для которого снимают у фабриканта одежды в Юнион-дистрикт. Недалеко от Общественного центра.

– «Муди Майян», – сказал я.

– Откуда узнал?

– От Мертафов.

– Сведения у них не совсем точны, – возразил Майло. – Он назывался «Майян Мортгей». Пару недель спустя после происшествия клуб закрылся.

– Из-за убийства?

– Нет, черт бы его побрал. Уж что-что, а убийство, наоборот, способствовало бы успеху бизнеса. Мы сейчас говорим о том, какая дрянь выползает на улицы по ночам. Избалованные детки из Брентвуда и с Беверли-Хиллз натягивают на себя тряпки, как в «Роки Хоррор-шоу», и разыгрывают «Знаешь, мамочка, здесь нет никакого здравого смысла». Кровь и кишки – чьи-нибудь, не свои – как раз то, что им надо.

– Именно так Мертафы отзывались о Херберт. Днем она была студенткой – выпускницей университета, а по вечерам превращалась в панка. Красила волосы такой краской, которая наутро бесследно смывается.

– Лос-Анджелес меняется... – вздохнул Майло. – Как бы то ни было, а клуб, наверное, закрылся потому, что оседлая жизнь этому народу быстро надоедает – все удовольствие заключается в том, чтобы кочевать с места на место. Вроде метафоры на саму жизнь, а?

Я изобразил тошноту.

Майло засмеялся.

– А ты знаешь этот клуб? – поинтересовался я.

– Нет. Но они все одинаковы – все устроены на скорую руку, все ненадежны, без разрешения на владение и лицензии на торговлю спиртными напитками. Иногда они занимают заброшенные здания и не беспокоятся об уплате аренды. К тому времени, когда хозяин опомнится или в пожарной службе додумаются, что клуб пора прикрыть, народ уже исчезает. Положение может измениться только тогда, когда сотни две этих шутов поджарятся в каком-нибудь случайном пожаре.

Он поднял свой стакан и погрузил верхнюю губу в пену. Облизнулся и продолжал:

– По сведениям Центрального управления, один из барменов видел Херберт, когда она с каким-то типом уходила из клуба около двух часов утра. Он узнал ее потому, что видел, как она весь вечер танцевала, а кроме того, они пускали в свой клуб не слишком много таких низеньких и полных девушек, какой была Дон Херберт.

Но о парне конкретных сведений он дать не мог, единственное, что запомнил, тот казался нормальным и выглядел старше девушки. Время совпадает с тем, что определил коронер, – от двух до четырех утра. Коронер, помимо прочего, обнаружил в ее организме кокаин и алкоголь.

– Много?

– Достаточно, чтобы притупить рассудок. Если он у нее вообще изначально был. Что сомнительно, учитывая, что дамочка таскалась одна в такое время по Юнион-дистрикт.

– Хозяева ее комнаты говорят, что она была способная – собиралась получить докторское звание по биоматематике.

– Ну что ж, способные способным рознь. Само убийство произошло в переулке на расстоянии пары кварталов от клуба. В ее же собственной «мазде». Ключи были в замке зажигания.

– Ее убили в машине?

– Прямо на водительском месте, если судить по брызгам крови. А потом она упала поперек обоих сидений. Тело было обнаружено после восхода солнца парой рабочих фабрики по производству верхней одежды, которые шли к утренней смене. Кровь просочилась через дверцу на асфальт. Улица идет под уклон, поэтому кровь стекла вниз к обочине и образовала лужицу. Именно эту лужицу и заметили рабочие.

Официант принес мой эль, тарелки супа – из устриц для меня и гороховый для Майло. Подождал, пока Майло не попробовал пищу.

– Превосходно, Ирв, – в конце концов похвалил мой приятель.

Старик кивнул и удалился. Майло отправил в рот еще пару ложек, облизал губы и сквозь поднимающийся от тарелки пар проговорил:

– Откидной верх «мазды» был поднят, но следов крови на нем не видно, поэтому коронер счел, что его подняли после убийства. Расположение брызг также указывает на то, что убийца находился вне машины, со стороны водителя. Стоял, может быть, в футе или двух позади нее. Потом ударил девушку по голове. Судя по повреждению черепа, от удара она потеряла сознание, а возможно, даже и умерла. Затем при помощи какого-то лезвия преступник перерезал ей сонную артерию и дыхательное горло. А сделав все это, изнасиловал деревянным предметом. Таким образом, возможно, мы имеем дело с некрофилом.

– Какое-то многократное убийство. Просто безумие.

– Или тщательность, – проговорил Майло, потягивая суп. – Преступник достаточно контролировал свои действия, даже поднял откидной верх.

– Кто-нибудь видел, с кем она танцевала в клубе?

– Никаких сведений. Бармен запомнил ее только потому, что у него был перерыв, он стоял у входных дверей и курил, когда девушка выходила из клуба.

– А бармен не рассматривался как подозреваемый?

– Нет. Вот что я тебе скажу: подонок, который совершил это, тщательно подготовился – подумал обо всех орудиях убийства. Мы говорим о хищнике, Алекс. Может быть, он наблюдал за клубом, рыскал по этому району, поскольку знал, что там бывает много женщин. Он выжидал, пока не увидел именно то, что искал. Одинокая женщина, добыча, может быть, даже какой-то особый физический тип, а может быть, он просто решил, что будет действовать именно в эту ночь. А тут еще дополнительные удобства в виде кабриолета, стоящего на тихой темной улице. С откинутым верхом. Что фактически означало: «От всей души приглашаю вас совершить нападение».

– Похоже на то, – согласился я, чувствуя омерзение.

– Ничего себе студентка-выпускница, а? Очень плохо, что она провалилась на экзамене по логике. Я не пытаюсь обвинить жертву, Алекс, но, если добавить наркотики и алкоголь, она становится не слишком похожей на леди с устойчивым инстинктом самосохранения. А что она крала?