Джонатан Келлерман - Дьявольский вальс

Я подумал о беззаботном отношении к деньгам, которое Дон продемонстрировала, живя у Мертафов. Совершенно новый автомобиль, в котором она и умерла.

– А что вы знаете о ее семье?

– Кажется, я вспоминаю, что у нее была мать-алкоголичка. Но полицейские сказали, что не смогли найти никого, кто забрал бы тело. Мы здесь, в школе, собрали деньги, чтобы похоронить ее.

– Печально.

– Чрезвычайно.

– Откуда она родом?

– Откуда-то с Востока. Нет, она не была богатой, доктор Делавэр. Недостаток энергии был вызван чем-то другим.

– Как она отреагировала на лишение стипендии?

– Вообще никак не отреагировала. Я ожидала гнева, слез, чего угодно, надеялась, что это поможет разрядить обстановку и мы достигнем понимания. Но она даже не попыталась поговорить со мной. В конце концов я вызвала ее и спросила, на что она думает жить. Она рассказала мне о работе в вашей больнице. Изобразила это как что-то престижное – в общем-то вела себя довольно вызывающе. Хотя ваш мистер Хененгард сказал, что она мало чем отличалась от мойщицы бутылок.

В лаборатории Эшмора бутылок не было. Я промолчал.

Она посмотрела на часы, затем на свою сумочку. Какое-то мгновение я думал, что она собирается встать. Но вместо этого она придвинула свой стул поближе и пристально посмотрела на меня. Ее глаза были орехового цвета, горячие, неподвижные. Жар любопытства. Бурундук, разыскивающий склад желудей.

– Почему вы задаете все эти вопросы, доктор? Что вас интересует на самом деле?

– Я действительно не могу сообщить никаких подробностей из-за требований медицинской этики. Понимаю, это кажется несправедливым.

Доктор Янош немного помолчала и затем проговорила:

– Она была воровкой. Все те учебники, что я нашла в ее шкафчике, были украдены у других студентов. Я нашла и другие вещи. Свитер другой студентки. Золотую булавку – мою собственную. Поэтому меня не удивляет, что она была замешана в чем-то неблаговидном.

– Возможно, это так.

– Замешана в чем-то, что привело к убийству?

– Возможно.

– А какое это имеет отношение к Вам, доктор?

– На карту может быть поставлено благополучие моего пациента.

– Сестры Чарльза Джонса?

Я кивнул, удивляясь, что Хененгард рассказал так много.

– Подозревается какая-то форма жестокого обращения с ребенком? – спросила доктор Янош. – Дон что-то узнала и пыталась извлечь из этого выгоду?

Проглотив удивление, я ухитрился пожать плечами и приставить палец к губам.

Она улыбнулась:

– Я никакой не Шерлок Холмс, доктор Делавэр. Но визит мистера Хененгарда вызвал мое острое любопытство – все это давление, зачем оно? Я изучала системы здравоохранения слишком долго, чтобы поверить, будто кто-то будет предпринимать такие усилия ради обычного пациента. Поэтому я попросила мужа разузнать насчет мальчика Джонса. Мой муж хирург, специализируется на сосудах. Он пользуется некоторыми привилегиями в Западной педиатрической больнице, хотя не оперировал там в течение многих лет. Поэтому я знаю, кто такие Джонсы, и мне известна роль, которую играет их дед во всей неразберихе в больнице. Я также знаю, что мальчик умер от синдрома внезапной младенческой смерти и что второй ребенок все время болеет. Ходят разные слухи. Не нужно быть детективом для того, чтобы сложить вместе факты: первое – Дон украла историю болезни первого ребёнка и от студенческой бедности шагнула к весьма непринужденному обращению с деньгами, второе – два не зависящих друг от друга визита профессионалов, ищущих эту самую историю болезни.

– Все же я поражен.

– У вас с мистером Хененгардом разные цели?

– Мы не работаем вместе.

– На чьей вы стороне?

– На стороне маленькой девочки.

– Кто выплачивает вам гонорар?

– Официально – родители.

– Вы не находите здесь расхождения интересов?

– Если окажется так, как вы говорите, то я не подам счет.

Она изучала меня несколько мгновений.

– Я действительно верю, что вы можете так поступить. Теперь скажите мне вот что, доктор: подвергаюсь ли я какой-либо опасности, владея дисками?

– Сомневаюсь. Но не исключено, что да.

– Не очень успокаивает.

– Я не хочу обманывать вас.

– Я это знаю. Я пережила русские танки в Будапеште в 1956 году, и с тех пор мои инстинкты выживания хорошо развиты. Как вы предполагаете, в чем может заключаться важность этих дисков?

– Они могут содержать некоторые закодированные данные – данные, спрятанные в таблице случайных чисел.

– Должна сказать, что я тоже об этом думала. Не было никакой логической причины, чтобы Дон генерировала эту таблицу на такой ранней стадии исследования. Поэтому я скопировала ее, применила несколько базовых программ, но никакого алгоритма не получила. Вы умеете расшифровывать криптограммы?

– Ни в малейшей степени.

– Я тоже, хотя сегодня можно и не быть специалистом в этом деле – существует хорошая декодирующая программа. Тем не менее почему бы нам не попробовать прямо сейчас и не посмотреть, не дадут ли что-нибудь наши объединенные усилия? После этого я передам диски вам и наконец отделаюсь от них. Кроме того, я отправлю письмо Хененгарду и в полицию, а копию – моему декану, в этом письме я заявлю, что передала диски вам и не заинтересована в них.

– Нельзя ли только в полицию? Я могу вам сообщить фамилию детектива.

– Нет.

Она подошла к письменному столу, взяла свою сумочку и раскрыла ее. Вынув оттуда маленький ключик, она вставила его в верхний ящик стола.

– Обычно я здесь ничего не запираю, – объяснила доктор Янош. – Но этот человек заставил меня почувствовать, будто я вновь в Венгрии. – Выдвинув левый ящик, она заглянула внутрь. Нахмурилась. Засунула руку поглубже, пошарила там и наконец вытащила. В руке ничего не было. – Исчезли, – проговорила женщина, поднимая глаза на меня. – Как интересно.

Мы вместе поднялись в канцелярию отделения, и Янош попросила Мэрили достать личное дело Дон Херберт. Карточка пять на восемь дюймов.

– Это что, все? – спросила Янош, нахмурясь.

– Мы сейчас пересматриваем старые дела, доктор Янош, помните?

– Ах да. Как это правильно...

Мы с доктором Янош прочитали карточку: вверху стоял красный штамп «ОТЧИСЛЕНА». Ниже – четыре отпечатанные на машинке строчки:

Херберт, Д. К. Программа: доктор философии, биостатистика.

Дата рождения: 13.12.63"

Место рождения: Покипси, штат Нью-Йорк.

Бакалавр. Математика. Колледж Покипси.

– Не так уж много, – заметил я.

Янош холодно улыбнулась и вернула карточку Мэрили.

– У меня сейчас семинар, доктор Делавэр. Прошу прощения.

Она вышла из канцелярии.

Мэрили не двигалась с места, держала карточку и выглядела так, будто стала невольным свидетелем семейной сцены.