Дэвид Гиббинс - Золото крестоносцев

В хижине у Джека заслезились глаза. Тому причиной был едкий дым, исходивший от очага, который топили сушеным пометом овцебыков. Маклауд предложил спутникам усесться на шкуры, уложенные вокруг очага, ниже источника дыма, уходившего в отверстие в хижине. Когда глаза освоились с полумраком, Джек увидел у дальнего края хижины деревянные сани, на поручнях которых красовались изящно вырезанные фигурки животных. На санях сидел эскимос, закутанный в одеяла, с лицом, обтянутым пергаментной кожей, и с седыми волосами до плеч. Когда эскимос поднял голову, стало видно, что старца поразила снежная слепота. Айнува тронула его за рукав, и старик заговорил, с трудом выговаривая слова. Когда он останавливался, Айнува переводила.

— Мой отец говорит, — сказала она, — что наш народ живет на этой земле испокон веку, а пришельцы то появляются, то уходят. Мой отец — смелый охотник, но вскоре он отправится по следам предков в последнее путешествие — путешествие в вечность.

Айнува замолчала, а старик вытащил из глубин одеял костлявую руку, взял лежавшую рядом с ним фотографию и отдал ее Маклауду.

— Узнав о необычной находке в керне, — сказал Маклауд, — Айнува рассказала о ней своему отцу, и он согласился принять нас. Я уже был у него до вас и рассматривал этот снимок. Взгляните и вы.

На выцветшей фотографии была запечатлена группа людей в одежде полярников, стоящая у собачьей упряжки.

— Судя по одежде, это довоенная фотография, сделанная в двадцатые или в тридцатые годы, — предположил Джек, а затем, вглядевшись получше, удивленно воскликнул: — Как, неужто человек в центре — Кнуд Расмуссен? Я знаю, он местный, родился в Якобсхавне.

— А подросток, что слева, — сам Кангиа, он служил у Расмуссена каюром.

— Выходит, Кангиа знавал Киуда Расмуссена. — Джек с уважением посмотрел на престарелого эскимоса. — Расмуссен — один из наиболее известных полярных исследователей. Он наполовину эскимос, наполовину датчанин. Он первым пересек Гренландию.

— Расмуссен оказал на Кангиа большое влияние, привил ему уважение и любовь к местным обычаям и образу жизни, — добавил Маклауд. — А вот об этих людях не скажешь, что они уважали местные нравы. — Он достал из кармана другое фото. — Этот снимок тоже от Кангиа.

— «Аненербе»? — Джек внезапно нахмурился.

— Совершенно верно. Я успел провести небольшое исследование. В 1938 году, за год до начала воины, немцы направили экспедицию в Якобсхавне. Участникам экспедиции понадобился каюр, и они наняли Кангиа.

Джек принялся рассматривать фото.

Судя по местности, запечатленной на снимке, фотография сделана в Сермермьюте. На фото — трое: два человека европейской наружности и молодой эскимос — без сомнения, Кангиа, запечатленный подростком на фотографии, которую Джек рассматривал первой. На европейцах одинаковая одежда: толстый свитер, поверх шерстяная куртка, брюки гольф, заправленные в полосатые гетры. Европеец справа, лет тридцати пяти, высокий блондин с короткой стрижкой, стоит в стороне, словно случайно попал на снимок. Второй — брюнет среднего роста с холеным лицом, во взгляде высокомерие, на левой руке повязка с изображением черной свастики в красном круге. Он держит кронциркуль, раздвинутый над головой эскимоса, посаженного на камень. Человек похож на охотника, демонстрирующего добычу.

— А что такое «Аненербе»? — спросил Костас.

— Это — «Наследие предков», специальная служба СС, созданная перед войной рейхсфюрером Генрихом Гиммером, — пояснил Джек. — Эта служба занималась изучением древнегерманской истории, искала корни арийской расы, по мнению немцев, наиболее чистой и совершенной, к которой они и причисляли себя.

— А какого дьявола этих немцев занесло сюда? — спросил Костас, глядя на фотографию.

— Хочешь верь, хочешь нет, но они, вероятно, искали здесь Атлантиду. Немцы всерьез считали, что начало арийской расе положили атланты. В конце тридцатых годов «Наследие предков» снарядило несколько экспедиций, отправившихся искать потомков атлантов по прямой линии в самых отдаленных уголках мира. Экспедиции побывали в Тибете, Центральной Америке, Арктике. На вооружении немцев среди прочих сумасбродных концепций была фенология, теория о связи наружной формы черепа человека с его умственными и нравственными особенностями. Вот этот идиот, что с кронциркулем, исследует голову эскимоса. Френология, созданная в конце восемнадцатого столетия, была признана лженаучной теорией, но антропологам, призванным в ряды «Наследия предков», приходилось подстраиваться под бредовые идеи рейхсфюрера.

— Экспедиция, посланная в Гренландию, могла иметь еще одну цель, — дополнил Маклауд. — Нацисты носились с Welteislehre, Теорией мирового льда, разработанной в начале двадцатого века полоумным австрийцем Гербигером. После окончания Первой мировой войны у этой теории нашлось немало приверженцев, которые вслед за ее создателем полагали, что она объясняет безумие, время от времени охватывающее планету, и предлагает пути установления спокойствия и порядка. Согласно этой теории, в мире постоянно происходит борьба между льдом и огнем. Арийская раса появилась во времена владычества льда, а затем рассеялась по земле в результате стихийных бедствий, землетрясений и наводнений. В Гренландии до сих пор лежит лед, образовавшийся еще в Ледниковый период, и немцы, вероятно, искали здесь следы первых арийцев.

— Возвеличивание арийцев сопровождалось оголтелым расизмом, — продолжил Джек, — противопоставлением арийской расы семитам. Рейхсфюрер Гиммлер явился инициатором «Окончательного решения еврейского вопроса», уничтожения всех евреев.

— Выходит, эти немцы — нацисты, — сказал Костас.

— Со слов Кангиа, можно понять, что нацистом был только один из них, — пояснил Маклауд, склонившись над фотографией. — Вот этот, с нарукавной повязкой. Он все время прославлял Гитлера, к эскимосам относился презрительно, как к собакам. А второй немец был ему полной противоположностью. Он интересовался местным укладом жизни, был дружелюбен и пообещал эскимосам вернуться на остров в лучшие времена, чтобы провести перепись населения. Он лихо управлял собачьей упряжкой и снискал уважение местных жителей. Немцы недолюбливали друг друга и едва разговаривали.

— А можно установить имена этих людей? — спросила Айнува, занявшая место рядом с отцом.

— Такую попытку я уже делал, — ответил Маклауд. — Послал фотографию электронной почтой в библиотеку Международного морского университета. Мне ответили, что установить личность человека с нарукавной повязкой не удалось, а вот второй человек оказался известной личностью.

— Да это же Рольф Кунцль! — неожиданного воскликнула Мария. — Известный археолог.