Кристофер Райх - Правила мести

— Мне надо идти, — сказала она, собирая одежду.

— Кто звонил?

— Тебя это не касается.

Эмма попыталась обойти его, но Джонатан тут же загородил ей дорогу.

— Куда ты отсюда пойдешь? — спросил он требовательно.

— Уйди с дороги.

— Уйду. Но сначала скажи, куда ты направляешься.

Эмма нахмурила брови и сделала еще одну попытку пройти. Джонатан схватил ее за руку:

— Я задал тебе вопрос.

— А я уже ответила. Тебя это не касается. Пожалуйста, Джонатан…

— Ты ведь пришла сюда не для того, чтобы со мной попрощаться. Ты на задании, или как это у вас называется? У тебя на лице все написано. Какое-то время ты Эмма, то есть моя Эмма, но в следующий миг ты уже принадлежишь им. Кто звонил?

— Отпусти меня, Джонатан.

Слова эти были произнесены твердо, с тем отсутствием эмоций, которое особенно его злило. Джонатан рванул ее к себе, вынудив бросить одежду на пол.

— Я хочу знать, куда ты идешь.

Внезапно мир пришел в движение. Его ноги оторвались от пола, голова скользнула по ковру, а руки лихорадочно пытались хоть за что-нибудь ухватиться. Он упал на спину и лежал задыхаясь.

Эмма поспешно сгребла свою одежду и прошла в ванную. Дверь хлопнула, и он услышал, как жена заперлась.

Джонатан с трудом встал и поковылял к ванной. Если Эмма полагает, что вопрос закрыт, она глубоко заблуждается. Хватит ей диктовать ему свои условия! Нельзя позволить ей и дальше появляться в его жизни и исчезать, когда ей заблагорассудится.

Мобильник Эммы лежал на полу, наполовину скрытый диваном, — очевидно, выпал из одежды, когда Джонатан грубо притянул ее к себе. Бросив взгляд на дверь ванной, он поднял телефон и нажал кнопку ввода. На экране появился номер входящего текстового сообщения, которое гласило:

«Груз можно забирать. РВП 11.15. Парковка организована. 87776 вксхл. Встреча 17.00».

Он вошел в регистратор вызовов и прокрутил принятые звонки. И вновь увидел тот же номер и еще несколько других в разделе «Ограниченный доступ». Перейдя на вторую страницу, он обнаружил знакомый международный код Франции — 33. Код города он не знал. Прокрутив звонки дальше, он обнаружил, что этот вызов был сделан неделю назад.

Из ванной раздался громкий шум. Джонатан поспешно вернул телефон на прежнее место на полу и стал одеваться. Через мгновение, крайне раздосадованная, появилась Эмма:

— Где он? Где мой телефон?

— Понятия не имею.

— Перестань! Это ты его взял.

Джонатан стал отнекиваться, но Эмма его не слушала. Она решительно прошла мимо него и извлекла телефон оттуда, куда он его засунул, — из-под дивана.

— Если скажешь, что ты его не брал, я тебе поверю.

— Я его не брал, — солгал Джонатан.

— Спасибо, — сказала Эмма, немного смягчившись. — Так будет лучше для всех.

Джонатан пристально смотрел на нее и молчал.

— Решила сказать тебе, куда я направляюсь.

— Отчего вдруг такая перемена?

Эмма приблизилась к нему, вздернув подбородок:

— Не хочу, чтобы мы расстались, поссорившись. Мне звонил друг. Один из тех, кто помогает скрываться. Он организовал мой отъезд из страны сегодня утром. Мне надо быть к десяти в аэропорту Лондон-Сити. Я лечу в Дублин. Но там пробуду недолго. А оттуда — сама не знаю куда.

— По-видимому, я должен этим удовлетвориться.

Однако в голове его роилось множество других вопросов: что это за груз? Чье расчетное время прибытия 11.15? Что означают цифры 87776? И наконец, с кем предполагается встреча Эммы в 17.00?

Эмма взглянула на него исподлобья. Она всегда так смотрела, когда хотела помириться. Потом обняла его за шею и поцеловала.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Что бы ты в дальнейшем обо мне ни услышал, что бы ни говорили люди, ты всегда должен в это верить.

Джонатан обнял ее и прижал к себе. Наконец Эмма отстранилась.

Он молча наблюдал, как она собирает вещи и уходит, не попрощавшись.

Восемь лет Джонатан жил как слепой. Восемь лет он состоял в браке с женщиной, которую любил и которой доверял, но, по сути, ничего о ней не знал. Конечно, не раз на его памяти она вдруг срывалась в какие-то поездки по неясному маршруту. Если Эмма говорила ему, что едет вечерним поездом в Момбасу забрать груз хинина, то так она и делала. Если ей надо было провести два дня в Венеции, чтобы немного отдохнуть и развлечься с подругой, она получала его благословение. Он никогда ни о чем ее не спрашивал. Его доверие было абсолютным.

А потом, пять месяцев тому назад, он обнаружил, что все это ложь. Не только поездки в Момбасу и Венецию, но вообще все: ее имя, ее прошлое, ее стремление нести медицинскую помощь тем, кто больше всего в этом нуждается. С первого дня их знакомства Эмма действовала как агент правительства Соединенных Штатов, а Джонатан выступал в качестве ее невольного, ничего не подозревающего прикрытия. Время не могло залечить эту рану, хотя бы отчасти, — пожалуй, напротив, только растравляло ее. Джонатан не страдал подозрительностью, но у него была гордость. Повернувшись спиной к двери, он решил, что восьми лет такой жизни более чем достаточно.

Подождав минуту после того, как Эмма покинула номер, он вышел в холл и спустился вниз на лифте. В вестибюле он сразу же увидел доктора Блэкберна — настоящего доктора Блэкберна, — Джейми Медоуза, и целую кучу других упитанных, преуспевающих эскулапов, собравшихся у кофейного автомата в дальнем углу. Может быть, его опекуны тоже присутствовали, но он их не заметил. Не было поблизости ни атлетического вида мужчины в синем тренировочном костюме, ни подозрительных личностей, прикрывающих рукой наушники и следящих за каждым его шагом сквозь темные очки.

Тем не менее Джонатан пробирался по периметру вестибюля с опущенной головой, стараясь держаться поближе к стенам. До его выступления оставалось немногим больше двух часов, но, если кто-нибудь увидел бы его сейчас, у него наверняка появился бы повод для беспокойства. Джонатан явно не побрился и не принял душ. На нем были джинсы и ботинки для пустыни, а под темно-синим блейзером — баскская пастушья рубаха. В общем, он был похож на бродягу, которого хороший швейцар не должен даже близко подпускать к гостинице.

Джонатан вышел через вращающуюся дверь на улицу, где стал вертеть головой во все стороны в надежде увидеть одетую во все черное женщину с волосами, завязанными в хвост. Он не увидел ее, но это его не расстроило: он понимал, что прошедшей ночью она вошла сюда отнюдь не через парадный вход, да и выйти через него из гостиницы в самые оживленные утренние часы она тоже не могла. Он повернул налево, обогнул здание и вышел к служебному входу. В гараже стояли автофургоны для развозки товаров, рабочие разгружали ящики с пивом, коробки со свежими продуктами и тюки с привезенными из прачечной чистыми полотенцами. Ступеньки вели вниз, к двери для персонала гостиницы. Заглянув через перила, Джонатан убедился, что она закрыта. Обернувшись, он изучил закоулки, по которым могла пройти Эмма. По обе стороны одной из улочек, идущей параллельно Парк-лейн, в былые времена располагались конюшни. Вторая улица шла в восточном направлении, в самое сердце Мейфэра, но через несколько кварталов заканчивалась тупиком. На расстоянии двадцати пяти метров направо от него начиналась аллея, ведущая к Грин-парку. Именно в этом направлении ему советовали идти вчера вечером. И он быстро пошел по тротуару, высматривая, не мелькнет ли впереди фигурка в черном.