Нелсон Демилл - Ночная катастрофа

— Не думаю. Полагаю, он должен указать лишь свое имя и номер комнаты. — Посмотрев на меня, она добавила: — Но вы можете съездить в отель и выяснить все на месте.

Я опять кивнул и спросил:

— А где нужно расписываться? На книге, какой-нибудь карточке или бланке?

Роксанна прикурила еще одну сигарету и ответила:

— Для этого существуют специальные книжечки. С розовой копировальной бумагой. Гость пишет на бланке название книги или фильма, которые он собирается взять, указывает номер своей комнаты и расписывается. Когда же он — или горничная — сдают книгу или кассету библиотекарю, тот на розовой копирке пишет: «Возвращено». Это и есть квитанция. Все очень просто.

Я вспомнил методично составленный архив мистера Розенталя, которому позавидовала бы Библиотека конгресса. Этот парень и впрямь был повернут на всяких бумажках и, вполне возможно, не выбрасывал даже обертки от жевательной резинки.

Я сказал:

— Мистер Розенталь, с которым я имел счастье познакомиться, похоже, настоящий педант.

Роксанна расхохоталась:

— Он этими бумагами уже всех достал.

— А вы, похоже, неплохо его знаете.

— Я ему нравилась.

— Он когда-нибудь показывал вам свой архив в полуподвале?

Она снова рассмеялась, немного подумала и сказала:

— Эти библиотечные квитанции, вполне возможно, находятся там.

— Только никому этого не говорите.

— Я не раскрывала рта целых пять лет.

— И правильно делали, — сказал я.

Я задумался. Так брал наш донжуан или его дама видеокассеты в гостиничной библиотеке или нет? Хотя видеомагнитофон в номере 203 был включен, это скорее всего объяснялось тем, что они подсоединяли к нему свою видеокамеру, чтобы на экране телевизора увидеть то, что, как им казалось, они видели в тот вечер на пляже.

С другой стороны, перед этим они провели в отеле два с половиной часа. Так что один из них вполне мог сходить в библиотеку и взять там кассету. Но вот подписался ли бы кто-нибудь из этих двоих своим настоящим именем?

У меня появилось неприятное ощущение, что я пытаюсь ухватиться за соломинку. Но если ничего другого у тебя под рукой нет, приходится хвататься даже за такой ненадежный предмет.

Наконец появился бойфренд Роксанны — слегка запыхавшийся, как мне показалось, — и поцеловал ее в щеку.

Роксанна сказала:

— Познакомься, Сэм, это профессор Кори. В свое время я посещала его занятия по философии.

Я поднялся с диванчика, и мы пожали друг другу руки. Надо сказать, рукопожатие у него было так себе, вялое. Впрочем, он был вполне симпатичным на вид парнем.

Сэм спросил:

— Так вы, значит, читаете философию?

— Да, — ответил я и добавил: — Cogita ergo sum.

Молодой человек улыбнулся и сказал:

— Я занимаюсь физикой и в философии ничего не смыслю.

— Я тоже, — сказал я. Пора было уходить, но я еще не обо всем спросил Роксанну, поэтому снова опустился на свой диванчик.

Сэм тоже сел, и на мгновение над столом повисла тишина. Я нарушил ее, задав Роксанне очередной вопрос:

— Вы помните часы работы этой библиотеки?

Она посмотрела на Сэма, потом на меня и сказала:

— Полагаю, она работает с восьми до восьми.

— А что, если гость, взявший книгу или пленку, захочет выписаться раньше или позже указанного вами времени?

Роксанне было явно не по себе. Она нервно улыбнулась своему приятелю, потом быстро посмотрела на меня и сказала:

— В таком случае гость оставляет книгу или видеопленку у администратора, и она хранится там до открытия библиотеки.

Я кивнул.

— Что ж, вполне логично. — Потом я обратился к Сэму: — Выпить не желаете?

— Гм… Думаю, нам нужно пойти к столику. Метрдотель все еще его придерживает… Может, вы к нам присоединитесь?

— Нет, спасибо, — ответил я и спросил у Роксанны: — Вы, случайно, не помните, в каком режиме находился тогда видеомагнитофон? Какая кнопка была нажата — «воспроизведение», «запись» или, быть может, «перемотка»?

— К сожалению, нет.

Сэм сказал:

— Никак не могу въехать, о чем вы все время говорите.

Я посмотрел на него в упор и спросил:

— Как по-вашему, физический мир существует вне нашего сознания?

— Разумеется. Имеются тысячи всевозможных приборов, способных зафиксировать явления физического мира. Причем гораздо лучше, чем человеческие органы восприятия.

— Видеокамера, например?

— Совершенно верно.

Я поднялся со своего места и, обращаясь к Роксанне, произнес:

— Благодарю вас за то, что составили мне компанию.

Она тоже встала, пожала мне руку и сказала:

— Спасибо за напитки, профессор.

Я похлопал Сэма по плечу.

— Вы настоящий счастливчик, приятель.

Поймав краем глаза многозначительный взгляд Роксанны, я повернулся и направился к стойке бара, чтобы расплатиться.

Когда Роксанна подошла ко мне, я сказал:

— Спасибо за помощь. — Потом я протянул ей свою карточку и добавил: — Позвоните мне, если кто-нибудь еще станет задавать вам такие же вопросы.

— Позвоню, обещаю. Вы тоже звоните, если вам понадобится что-нибудь узнать. Дать вам номер моего домашнего телефона?

— Благодарю, он у меня есть. — Помолчав, я добавил: — Между прочим, ваш Сэм — отличный парень.

Я вышел из ресторана «Альма де Куба» и направился к Честнат-стрит, где меня ожидал взятый напрокат автомобиль.

Мои ноги не очень-то меня слушались, но мыслями я уже был в «Бейвью-отеле».

Я покатил назад в Нью-Йорк по Нью-Джерси-Тернпайк. Окружающая местность выглядела настолько уныло, что хотелось закрыть глаза.

Я нажал на педаль газа, хотя не было никакой необходимости спешить, чтобы проверить догадку, связанную с делом пятилетней давности. С другой стороны, парни из УПО наверняка зачеркивали на календаре дни, дожидаясь моего возвращения из Йемена, и теперь, должно быть, недоумевали, куда это я запропастился. Так что поторапливаться мне все-таки следовало — хотя бы для того, чтобы избежать ненужных вопросов со стороны федералов.

Я переключил радио на новостной канал, чтобы послушать последние известия. Ничего особенного сегодня не произошло. Да и вообще этим летом террористы не проявляли особой активности; во всяком случае, о каких-либо каверзах, затеваемых нашими друзьями-исламистами, ничего слышно не было. Однако, будучи сотрудником ОАС, я не особенно доверял пословице: «Когда нет новостей, это уже хорошая новость», — а парни, работавшие со мной в Йемене, считали такие периоды затишья дурным знаком.

Обдумав все это, я переключился на более насущные проблемы и еще раз прокрутил в голове беседу с Роксанной Скарангелло. Я понимал, что интервью с ней у меня получилось, что в работе со свидетелем бывает далеко не всегда. Тут все дело в нюансах: один неверно поставленный вопрос или не вовремя сделанное замечание — и вся работа может пойти коту под хвост. Однако если двадцать лет заниматься расследованиями, можно постепенно развить в себе такое полезное качество, как «шестое чувство». Поэтому маленькое открытие, касающееся гостиничной библиотеки в «Бейвью-отеле», объяснялось не одной только удачливостью детектива Джона Кори, но еще и изобретательностью, остроумием, выдержкой, умением принимать нестандартные решения и правильно формулировать вопросы, а также глубоким знанием человеческой природы. Ну и, конечно же, тем, что у меня был очень серьезный мотив.