Кэтрин Джинкс - Дорога

— Не может быть, — выдохнул Крис.

— Ты же знаешь, что это он, чёрт возьми, — настаивал Грэхем.

— Но грузовик остался позади несколько часов назад! Должно быть, это что-то другое. Другой грузовик. Иначе и быть не может.

Алек ничего не сказал. Когда они преодолели расстояние, оставшееся до белой фигуры, он увидел солнечные блики на хромированной поверхности. Он узнал очертания машины. Он знал, что смотрел на Дизельного Пса.

— Нет, — сказал Крис «Лендровер» замедлил ход и, в конце концов, остановился, когда они приблизились к неподвижному грузовику. — Нет, это неправда. Это не может быть тот самый грузовик. — Алек, этот грузовик не может быть твоим.

С некоторым удовлетворением Алек отметил, что покрытое кирпичным загаром лицо Криса немного побледнело.

— Это мой грузовик, — ответил он.

— Но этого не может быть .

— Приятель, это мой Дизельный Пёс. Я знаю свой грузовик. Видите? Сбоку написано его имя.

— Но как? что?.. — Крис запнулся и замолчал. Некоторое время он не говорил ни слова, очевидно потеряв от шока дар речи или, возможно, занятый поиском логического объяснения. Грэхем избрал другую тактику. Он резко развернулся, натянув ремень безопасности, и с вызовом обратился к Алеку.

— Послушай, — отрывисто сказал он, — что здесь происходит, чёрт возьми?

— Я не знаю.

— Но этого не может быть. Я хочу сказать, это совершенно невозможно. Физически невозможно.

Алек взглянул на него очень внимательно — почти осторожно. Они смотрели друг другу в глаза. Наконец, Грэхем сказал:

— Ты не можешь это объяснить, так? Не можешь.

— Мне кажется, — начал Алек и услышал, что говорит хриплым голосом. Он откашлялся, прежде чем продолжить фразу. — Мне кажется, что мы не должны ехать в Брокен-Хилл, — предложил он.

— Почему?

— Я не знаю.

Казалось, Грэхем немного подумал. Потом он взглянул на Криса, который смотрел прямо перед собой, поверх рулевого колеса Алек заметил:

— Я не знаю, чему верить. Я просто хочу убраться отсюда.

— Достаточно честно, — пробормотал Грэхем. — Эй, Крис? Давай для начала свернём с этой дороги. Поищем тот почтовый ящик. Крис медленно и рассеянно кивнул, и «лендровер» снова пришёл в движение. Алек чувствовал себя так, словно его желудок скрутился в маленький тугой узел. Он вытер рот, выглянул из окна, облизнул губы и потёр ладонями бёдра.

— Может быть, нам не следует сворачивать с дороги, — предположил он.

— Что? — Грэхем вопросительно взглянул на него.

— Может быть, нам не следует сворачивать с дороги, — повторил Алек.

— Почему?

— Не знаю. Возможно, это неверное решение. Возможно, это опасно.

— Как это?

— Я не знаю . Происходит что-то странное .

— Проклятье, — сказал Крис. — Только посмотрите на это!

Там был почтовый ящик. Они уже видели его: металлический цилиндр, выкрашенный белой краской, который возвышался на небольшом белом столбике. Над щелью, прорезанной ближе к основанию цилиндра, было чёрными чернилами написано «Торндейл»; они смогли прочитать небрежную надпись, только приблизившись к ящику вплотную.

Алек затряс головой, не веря своим глазам.

— Я оставил его позади, — слабо протестовал он, — далеко позади. Он не может оказаться так близко. Если бы я мог дойти до него пешком, то не стал бы останавливать вашу машину, ребята.

— Торндейл. — Грэхем прочёл надпись вслух. — Интересно, это фамилия или название фермы?

— Ребята, вы меня слышали? Я сказал, что проезжал мимо этого ящика задолго до того, как у меня кончился бензин.

— Мы верим тебе, Алек, — сказал Грэхем. Он осмотрел ящик, потом пыльную дорогу, поворачивавшую в сторону от шоссе, и небольшие ворота, сколоченные их трёх жердей и закрывавшие выезд на просёлочную дорогу. Ворота находились не более чем в метре от почтового ящика. — Поехали, — объявил он, подтолкнув локтём брата. — Поворачивай.

Алек вздохнул. Ему очень не хотелось открывать свои мысли, а в голове у него крутились воспоминания о дюжине фильмов, никак не меньше (включая «Техасскую резню бензопилой»), в которых безмозглые герои и героини нелепым образом попадали в аварии или терялись в богом забытых местах и ещё более нелепым образом искали помощи в заброшенных домах, на пустующих фермах, в дешёвых мотелях или в разваливающихся викторианских особняках.

Он напомнил себе, что они находятся в Австралии (а не в Америке), что сейчас ярко светит солнце и что он не обязан выходить из машины, если он не хочет. Он решил, что безопаснее всего будет оставаться в машине.

Вот почему он только наблюдал за Грэхемом — который открыл ворота и снова закрыл их — упрямо отказываясь покинуть заднее сиденье.

— Всё, — сказал Грэхем, вернувшись на своё место и захлопнув дверь. — Поехали дальше.

— Я полагаю, тебе незнакомо это место, — заметил Крис, и после короткой паузы добавил: — Алек?

— Что? — Алек всматривался в высушенную солнцем местность. Земля верблюдов. Сколько гектаров земли требуется на одну овцу в таком хозяйстве? Его отец мог бы дать ответ на этот вопрос — Что случилось?

— Я спросил, тебе знакомо это место?

— Нет.

— Оно отмечено на карте, — добавил Грэхем. — Нет, подождите. Здесь обозначена бензоколонка!

— Дорога та ещё, — пробормотал Крис.

Действительно, этот путь с трудом можно было назвать дорогой — вся в трещинах и выбоинах, она была покрыта красной пылью. Между кочками виднелись старые отпечатки автомобильных шин, которые остались со времени последнего дождя, превратившего дорогу в густое месиво грязи. Кроме этих следов не было никаких признаков пребывания человека; не было даже ограды вдоль дороги. Алек не видел разбросанных обломков металла или пластмассовых упаковок. Не было собранных в кучу веток вырубленного кустарника. Не было цветных мятых тряпочек, привязанных к сучьям деревьев. И не было скота. Не было абсолютно никакого скота.

Использовалась ли за недавнее время эта земля как пастбище, или нет, этот вопрос находился вне компетенции Алека. Он не был фермером. Его контакт с живой природой ограничивался тем, что он засыпал прямо на дороге после изрядного количества спиртного, поэтому он совершенно не разбирался в разведении скота. Подростком он провёл около года на ферме, занимаясь отстрелом коз по выходным и совершая походы к Большому Барьерному Рифу с Майком и Рори, лучшим другом Майка. Но все приобретённые знания по выслеживанию диких животных за долгие годы, которые прошли с того времени, постепенно утратились, как и отрывочные познания в алгебре, химии и истории Франко-Прусской войны.

Единственное, что Алек мог определить после тщательного осмотра окружающей его местности, так это то, что здесь совершенно негде было спрятаться. Пучки пожелтевшей травы и разбросанные на приличном расстоянии друг о друга кустарники могли скрыть укрытием лишь для лисы или змеи. Но чем дальше они продвигались на восток, тем гуще становилась растительность. Малга разрасталась. Кусты становились всё выше, плотнее, непроходимее. Несмотря на это, Алек немного приободрился, потому что он заметил — почти подсознательно — легкую перемену в пейзаже. Местность менялась . Что в свою очередь означало, что они куда-то ехали . Они больше не совершали кругов по какой-то паранормальной петле в пространстве. Не находились в каком-то временном изломе.