Уильям Лэндей - Душитель

— Мы тут одни?

— Пока да.

— Мы можем куда-нибудь отойти? Надо поговорить с глазу на глаз. Я хочу кое-что тебе рассказать.

— Что-то случилось?

— Нет-нет. Просто у меня есть кое-какая информация. Хотел с тобой поделиться.

— Зачем ты вообще позвонил? У вас полный дом копов. Разве Брэндан Конрой не… Ладно, забудь.

— Это все не те копы, Том. Брэндан не тот человек, который мне сейчас нужен. Мне нужен ты.

— Почему?

— Ты человек, которому я могу доверять. Том, ты знал моего отца. Мне нужен тот, кто мог бы уладить проблемы так, как это сделал бы мой отец для меня и моих братьев.

Гарт явно забеспокоился.

— Ладно, пойдем.

Они заперлись в кабинете в дальнем конце коридора. В том же самом кабинете несколько месяцев назад Майкл лично допрашивал Артура Нэста и связал его как минимум с одним убийством. Он вспомнил, что за маленьким зеркалом на стене кроется смотровое отверстие. В таком случае конфиденциальность встречи может оказаться иллюзией. Но что поделаешь? Нужно кому-то довериться, а Том Гарт надежен, как священник. Даже лучше — священник с мощными кулаками и пистолетом, то и другое пригодится, если вдруг окажется, что Бог не внемлет молитве.

— Что у тебя за важное дело?

— Это касается Душителя.

— Мы этим не занимаемся, ты же знаешь. Обратись к Уомсли.

— Речь идет об убийстве, с которым он не знает, что делать. Об Эми Райан. Все, что есть у Уомсли, — это де Сальво. И даже де Сальво не сумеет приписать себе убийство Эми, потому что на тот момент он сидел в «Бриджуотере».

— И все же этим делом занимается Уомсли. Если только не поступит иного распоряжения.

— В Бостоне совершено нераскрытое убийство, Том. Хочешь оставить его на долю этого психа, который прибегает к помощи экстрасенсов?

Под психом, конечно, подразумевался Уомсли, который действительно нанял экстрасенса на ранней стадии расследования дела Душителя. На долю Тома Гарта выпала обязанность конфиденциально провезти этого типа по городу и даже заночевать с ним в отеле «Лексингтон». В результате Уомсли сделался посмешищем среди полицейских — его называли и куда более резкими словами, нежели «псих».

— Ладно, Майкл. Думаю, не будет вреда, если я тебя выслушаю.

— У меня есть друг, который заинтересован в этом деле. Человек, которому можно доверять на все сто.

— Кто? Назови имя.

— Это конфиденциальная информация.

— И все-таки я хочу знать имя. Ты можешь мне доверять, сам знаешь.

— Мой друг, который умеет открывать двери…

— Ах этот…

— Помнишь Курта Линдстрома? Его подозревали в нескольких удушениях…

— Музыкант? Отелло?

— Да. Мой друг… э… совершил непредусмотренное законом действие. Он проник в квартиру Линдстрома. И нашел там вещи, о которых тебе, по его мнению, следует знать. Во-первых, испачканные кровью женские трусы. По крайней мере это выглядело как кровь. Трусы большие, из тех, что обычно носят пожилые женщины. А еще — порножурналы, но необычные… Женщин на фотографиях насилуют и убивают.

— И что? Допустим, Линдстрому нравится порно. Как и нам с тобой.

— Дело не в этом. Мой друг говорит, что фотографии в этих журналах как будто сделаны на месте преступления — женщины связаны, их пытают, а потом душат удавкой, которую завязывают на шее бантом. Линдстром живет на Симфони-роуд, неподалеку от дома Елены Джалелян, первой жертвы Душителя.

— Джалакян.

— Ну да. Она обожала классическую музыку, если помнишь. Наверное, так они с Куртом и познакомились. Возможно, она сама его впустила. Проулок позади ее дома выводит прямо к дому Линдстрома. Он мог удушить женщину и вернуться к себе незамеченным.

— И что, по мнению твоего друга, мы должны сделать?

— Получить ордер, сегодня же. Записать все, что я тебе сказал, получить ордер и пойти туда.

— Показания по делу об убийстве, в котором уже признался де Сальво?

— Признался не значит виновен. Ну же, Том, ты сам видишь, к чему все идет. Уомсли нечего предъявить суду, против де Сальво нет улик. Его признание одиозно. Даже если бы ему можно было верить, этого недостаточно для обвинения. Парень признался, сидя в клинике для душевнобольных. В итоге де Сальво сгниет в Уолполе, все разойдутся по домам счастливые, а Линдстром останется на свободе. Ты собираешься оставить его на свободе, после того как я сказал тебе, что в комоде у него — окровавленное белье Елены Джалакян?

— Ты даже не знаешь, чья кровь на этом белье.

— Сколько доказательств тебе нужно, Том, прежде чем ты начнешь расследование?

— Майкл… Никакой судья не станет заниматься делом Душителя без соизволения Уомсли. За последние полгода сходных убийств не было, не считая Эми Райан. Да, де Сальво находился в клинике, когда Эми убили. И все же у нас был долгий период затишья. Если бы ты смог каким-то образом привязать Линдстрома к убийству Эми, мы бы что-нибудь придумали. Мне не удастся получить ордер лишь на основании твоих слов. Твой друг — вор.

— А кто без греха?

— Уж точно не он.

— Послушай, Том, он попросил передать тебе эту информацию. Делай то, что считаешь нужным.

— Вот что: я попробую заставить ребят из отдела пересмотреть по крайней мере дело Джалакян. Но лезть из кожи вон я не стану. Никто больше не желает об этом слышать. Да, убийство Эми Райан — дело рук другого человека. Но обвинить в этом Линдстрома мы не можем.

— Я так и передам своему другу. Ты ведь не станешь болтать, правда, Том?

— Не стану. Но предупреди его, что расследование — дело полиции.

Вечером из окна Курта Линдстрома было видно, как за полквартала от дома, на противоположной стороне Геменуэй-стрит, на автобусной остановке толпились люди, восемь человек: четыре девушки, видимо, студентки; молодой человек в куртке с капюшоном и широкополой кожаной шляпе; мужчина в деловом костюме; коренастая негритянка с полной сумкой покупок; мужчина в ярко-синей униформе ремонтника. Подошедший автобус загородил обзор — стена рифленого железа с прямоугольными окнами. Через несколько секунд автобус скрылся из виду, тротуар опустел, остался только ремонтник. Через некоторое время к нему присоединилась женщина. Она ждала следующего автобуса. Ремонтник смотрел через улицу, прямо на окна Курта Линдстрома.

Это был Рики Дэйли.

Кожаные перчатки с зашитой в костяшки свинцовой пылью, семь-восемь унций. Металл достаточно мелко перемолот, чтобы руке было удобно. В течение сотни лет такие перчатки служили копам секретным оружием, если предстояло вмешаться в уличную драку или иную мясорубку. Перчатки Джо были изрядно поношены. Когда он их снимал, они немедленно обретали форму руки. Когда он смотрел на перчатки, лежавшие, ладонь к ладони, в бардачке машины, они пробуждали в нем чувство, сходное с любовью. Мы любим некоторые вещи, потому что они так или иначе являются продолжением нашей личности, — именно таковы были бойцовские перчатки Джо. Он не считал их оружием, потому что они в отличие от ножа или пистолета не наделяли его особыми способностями, а просто увеличивали уже имеющийся навык — так очки улучшают зрение. На руках перчатки делались частью тела. Обычный удар ими был способен ошеломить, а сильный — отправить в нокаут. Какой кайф — выбросить вперед утяжеленный кулак — несокрушимый, массивный, — покрепче упереться в землю и нанести сокрушительный удар, вложив в него силу бедер, спины и плеч. Причем на вид это самые обычные черные перчатки.