Роберт Ладлэм - Уловка Прометея

Они поднялись на третий этаж. Прямо у лифта их встретил светловолосый мужчина в дорогом костюме: его волосы были тщательно уложены, и вообще он казался несколько излишне прилизанным. Мистер Оукс готов был кинуться к Брайсону с распростертыми объятьями.

– Мы чрезвычайно благодарны конгрессмену Вогэну за поддержку! – воскликнул лоббист, схватив руку Брайсона обеими руками и энергично встряхнув. Потом добавил доверительным тоном: – Я знаю, что конгрессмен Вогэн понимает, как это важно – защитить Америку от дешевого экспорта, сбивающего цены. То есть мавританские ткани – это не то, что нужно нашей стране! Я уверен, что конгрессмен прекрасно это понимает!

– Конгрессмен Вогэн хотел бы побольше узнать о билле, касающемся международных трудовых стандартов, который вы поддерживаете, – сказал Брайсон, оглядываясь по сторонам, пока они вместе с мистером Оуксом шли по коридору, некогда столь знакомому. Никого из прежнего персонала было не видать – ни Криса Эджкомба, ни других служащих, которых Брайсон знал лишь в лицо. Не видно было ни мини-АТС, ни модулей, ни экранов спутниковой связи. Изменилось все, вплоть до мебели. Даже план этажа изменился, словно весь этаж выпотрошили. Маленькая кладовая со стрелковым оружием исчезла, и на ее месте возник конференц-зал со стенами из тонированного стекла, с внушительного вида столом из красного дерева и такими же стульями.

Хорошо – даже чрезмерно хорошо – одетый лоббист провел Брайсона в свой кабинет и предложил присесть.

– Мы понимаем, что конгрессмен Вогэн готовится к выборам следующего года, – сказал Оукс, – и мы считаем своим долгом оказывать содействие тем членам конгресса, которые осознают, насколько важно поддерживать американскую экономику на надлежащей высоте.

Брайсон рассеянно кивнул, оглядываясь по сторонам. Это был тот самый кабинет, что некогда принадлежал Теду Уоллеру. Если до сих пор у Ника еще оставалась какая-то тень сомнения, то теперь она развеялась. Организация, занимающая ныне это помещение, не была липовой, созданной исключительно ради прикрытия.

Директорат исчез. И на прежнем месте не осталось ни следа Теда Уоллера, единственного человека, который мог подтвердить – или опровергнуть – рассказ церэушника Гарри Данне о том, что на самом деле стоит за Директоратом.

Кто лжет? Кто говорит правду?

Как ему отыскать свое прежнее начальство, если организация взяла и исчезла с лица земли, как будто никогда и не существовала?

Брайсон оказался в тупике.

Двадцать минут спустя Брайсон вернулся на крытую стоянку, к арендованному автомобилю, и быстро проверил все оставленные им метки – это давно уже стало для него второй натурой. Крохотная, чувствительная к натяжению нить, которую Ник примостил на дверной ручке со стороны водителя, по-прежнему была на месте. Ни один человек, который попытался бы отомкнуть замок или каким-либо другим способом проникнуть в машину, не смог бы этого сделать, не потревожив метки. Брайсон присел и быстро осмотрел днище автомобиля, дабы убедиться, что к нему не прикреплены никакие устройства. Ни на Кей-стрит, ни по дороге к гаражу Ник не замечал за собой слежки, но он не мог больше довольствоваться такими примитивными способами противодействия наблюдению. Включив зажигание, Брайсон почувствовал знакомую тяжесть под ложечкой, нервное напряжение, какого ему не случалось испытывать уже несколько лет. Момент истины прошел безболезненно: в машине не оказалось взрывного устройства, срабатывающего от зажигания.

Он спустился на несколько этажей, к выезду из гаража, и сунул магнитный билет в щель автомата, управляющего шлагбаумом. Автомат выплюнул карточку обратно. «Черт подери!» – проворчал себе под нос Брайсон. Это было почти забавно – почти, но все-таки не совсем: после всех предосторожностей его задерживала дурацкая неполадка автомата. Ник снова сунул карточку в автомат. Тот по-прежнему отказывался поднимать шлагбаум. Скучающий служитель вышел из своей будки, наклонился к открытому окошку машины и предложил:

– Сэр, давайте я попробую.

Служитель сунул карточку в автомат, и тот опять ее выплюнул. Служитель посмотрел на голубой кусочек картона, кивнул – на лице его отразилось понимание – и снова приблизился к машине.

– Сэр, это точно та самая карточка, которую вам выдали на въезде? – поинтересовался служитель, протягивая карточку Брайсону.

– А что это еще должно быть? – раздраженно спросил Брайсон. Что этот тип имеет в виду? Действительно ли эта машина принадлежит ему, Брайсону, или он прихватил чужой автомобиль? Он повернулся, чтобы взглянуть на служителя, и тут же ощутил смутную тревогу: что-то было не то с руками этого типа...

– Нет, сэр, вы меня не поняли, – произнес служитель, наклоняясь. И Брайсон внезапно почувствовал, что к его левому виску прижалась холодная сталь пистолетного ствола. Служитель держал в руках мелкокалиберный курносый пистолет, и его дуло смотрело точнехонько в висок Брайсону. Сумасшедший дом!

– Я хочу сказать, сэр, что вам лучше держать обе руки на руле, – негромко, но твердо произнес служитель. – Тогда мне не придется пускать в ход эту штуку.

Боже правый!

Вот в чем дело! Маникюр на руках! У этого типа были мягкие, хорошо ухоженные руки человека, тщательно следящего за своим внешним видом, человека, который вращается среди обеспеченных людей и хочет соответствовать своему кругу общения. Такие руки не могут принадлежать смотрителю автостоянки! Но осознание запоздало на какую-то долю секунды. Служитель рывком распахнул дверцу и запрыгнул на заднее сиденье. Его пистолет снова смотрел в висок Брайсону.

– Поехали! Быстро! – прикрикнул лжеслужитель, как только шлагбаум приподнялся. – И руки держите на руле. Мне бы очень не хотелось от какого-нибудь рывка автомобиля случайно нажать на курок. Надеюсь, это вам понятно? Нас с вами ждет небольшая поездка. Подышим свежим воздухом.

Брайсон спрятал свое оружие в «бардачок», и теперь ему не оставалось ничего иного, кроме как вывести машину из гаража и ехать по Кей-стрит в сторону, указанную лжеслужителем. Когда его автомобиль влился в поток уличного движения, Брайсон почувствовал, как пистолетное дуло вдавилось в кожу на левом виске, и услышал негромкий, подтрунивающий голос сидящего сзади человека.

– Вы знали, что этот день приближается, верно? – сказал профессионал. – У каждого из нас всегда есть шанс, что такое случится. Вы переступаете границу, слишком далеко заходите. Толкаете там, где следовало тянуть. Суете нос в дела, которые вас больше не касаются.

– Вы не будете так любезны объяснить, куда мы направляемся? – спросил Брайсон, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно. Сердце его бешено колотилось, а голова лихорадочно работала. Он добавил, будто бы про себя: – Вы не возражаете, если я послушаю новости?