Марк Альперт - Последняя теория Эйнштейна

Дэвид отвернулся к костру.

— Блин, — сказал он тихо. — Неудивительно, что Эйнштейн не хотел это публиковать.

— Да, он прекрасно понимал, каковы будут последствия. В последней части статьи он поместил формулы создания пучков в дополнительных размерностях. Необходимо искривить миниатюрный кусочек пространства-времени в идеальную сферическую форму. Вероятно, это можно сделать, сталкивая протоны в коллайдере.

У Дэвида сердце застучало быстрее.

— Ты хочешь сказать, что это можно сделать с помощью ускорителя частиц?

Пламя костра дернулось от ветра, и лицо Моники на миг исчезло в темноте.

— Ускорители в национальных лабораториях и без того рассчитаны на максимизацию числа соударений. Ты знаешь Теватрон — коллайдер в лаборатории Ферми? Тамошние физики умеют впихивать триллионы протонов в пучок частиц тоньше волоса. Конечно, чтобы коллайдер правильно искривлял пространство-время и генерировал стерильные нейтрино, его придется должным образом настроить. Но все необходимые поправки рассчитываются по формулам Эйнштейна.

Последние слова громко прозвенели над темной поляной. Дэвид нервно оглянулся через плечо и увидел, как Грэддик бросил в костер пустую банку из-под тушенки. Потом горец взял другую банку и зашагал к чаще, где оставил машину — разбудить Элизабет и спросить, не хочет ли она есть.

Дэвид снова повернулся к Монике:

— Что ж, у нас два варианта. Можем переправить флешку через границу и связаться с ООН или Международным судом — в общем, с организацией, которой можно доверить сохранение теории. А можно спрятать ее самим. Может быть, если отыскать место получше, чем…

— Нет, прятать ее нам нельзя. — Моника вытащила флешку из порта лэптопа. — Мы должны ее уничтожить.

Дэвид почувствовал, как напряглись мышцы в почти неудержимом порыве выхватить флешку из рук Моники.

— Ты спятила! Это же Теория Всего!

— Я знаю, что это! — ответила она мрачно. — Последние двадцать лет сама над этой проблемой работала.

— Тогда ты понимаешь, что мы не можем ее выбросить. Мы должны ее уберечь, а не уничтожить!

Моника охватила флешку пальцами.

— Слишком большой риск, Дэвид. Если Эйнштейн не смог сохранить ее в тайне, отчего ты думаешь, что это удастся тебе?

Он замотал головой, пылая досадой:

— Кляйнман велел мне ее сберечь! Это были его последние слова — «сбереги ее».

— Поверь, мне самой не хочется. Но мы должны думать о жизни людей. Террористы ищут эту теорию ничуть не меньше правительства, и они уже близко к ней. Помнишь того солдата в программе «Варфайтера»? С номером три на каске?

Она сильнее сжала флешку. Дэвид смотрел на Монику, и у него в мозгу плыли уравнения Эйнштейна. Для него все равно это был темный лес, но формулы он запомнил.

— Поздно, — сказал он. — Мы видели теорию, она теперь у нас в головах.

— Тебе я показала не все, а у меня память намного хуже. Уничтожив флешку, мы должны будем сдаться ФБР. Нас станут допрашивать, но заставить нас что-нибудь сказать не смогут. Поэтому лучше к ним, чем к террористам.

Дэвид скривился, вспомнив допрос в здании ФБР на Либерти-стрит.

— Это не так легко, как ты думаешь. Послушай, а если мы…

Его прервал крик Грэддика. Он бежал через поляну, сверкая каплями пота и тараща глаза.

— Ее нет в машине! — орал он. — Элизабет нету!

«Господа бога мать, — думала Элизабет, — ничего тут нету, одни деревья!»

Она шла, оступаясь, босиком по грунтовой дороге, пытаясь найти путь к шоссе. Лес был такой густой, что ни хрена не видно, и босые ноги то и дело спотыкались о корни и камни. Лодочки остались в машине у этого жирного мудака, и подошвы ног она уже хрен знает как порезала, ну и плевать. Вот что сейчас нужно, это ха-арошая доза метамфа, а хотя в штанах и заначены триста баксов, в этом сраном лесу точно ни хрена ни одного дилера нету.

Наконец-то она увидела впереди свет, мерцающий сквозь листья. Элизабет прибавила шагу и оказалась на шоссе № 68 — однополосной дороге, тускло поблескивающей под луной. О'кей, решила она, мы снова при делах. Рано или поздно проедет какой-нибудь кретин, желающий потрахаться. Элизабет отряхнула землю с ног, убрала волосы с глаз и туго заправила футболку в штаны, чтобы сиськи торчком. Но на шоссе было пусто, и ни одной, хрен тебе, машины. Через десять минут она зашагала по дороге, надеясь добраться до заправки. Холодно не было, но зубы у нее стучали.

— Блин! — заорала она деревьям. — Мне закинуться надо!

Ответом ей стало сумасшедшее верещание цикад.

Она уже готова была свалиться, когда за поворотом увидела длинное и низкое здание. Цепочка магазинов — сувенирная лавка, почта, заправщик газовых баллонов. Аллилуйя, цивилизация! Теперь нужен только водитель грузовика, который подкинет к ближайшему городу. Элизабет бросилась бежать к зданию и тут заметила с отчаянием, что все магазины закрыты, а парковка пуста. Она ухватилась за живот, внезапно пораженная тошнотой. А потом увидела перед почтой это . Телефон-автомат «Белл-Сауз».

Сперва она стояла неподвижно, остолбенев. Она знала, по какому номеру можно позвонить, но не шевельнулась. Из всех людей на свете этот гад — последний, с кем она готова была говорить. Но он ей когда-то давно сказал, что в трудную минуту она всегда может ему позвонить, и она запомнила его сотовый. На всякий случай.

Бет подошла к телефону, дрожащими пальцами вызвала оператора и попросила разговор за счет вызываемого. Подождала секунду, и вот он, сволочь, взял трубку.

— Здравствуй, милая Элизабет! Какой приятный сюрприз.

Джонас, слава богу, наконец-то заснул. Три часа Карен вынуждена была смотреть, как он напрягается в веревках, стянувших ему руки и ноги. Этот мерзавец Брок ему еще и кляпом рот заткнул, чтобы заглушить крики, и от этого ребенок перепугался еще больше. Карен тоже лежала связанная и с заткнутым ртом, но чувствовала, как дрожит ее сын рядом с ней на полу фургона. Больше всего ее мучило, что она не может ему помочь, даже не может обнять и прошептать: «Все в порядке, все будет хорошо». Единственное — она могла прислониться лбом ко лбу и пытаться мычать что-то утешительное через мокрую тряпку, засунутую ей в рот.

Где-то около полуночи, когда машина проехала уже не меньше двухсот миль, Джонас перестал кричать. Усталость взяла верх над ужасом, и мальчик забылся сном, уткнувшись мокрым лицом в шею матери. Тогда Карен, извиваясь, перевернулась набок и выглянула. В окне мелькнул знак: «ВЫЕЗД 315, ВИНЧЕСТЕР». Они уже были в Виргинии и ехали на юг по федеральному шоссе № 81. Куда их везли, Карен понятия не имела, но могла бы все свои деньги поставить, что не в ФБР.

Брок вел машину, жуя чипсы из большого пакета и слушая по радио повтор «Шоу Раша Лимбо». Даже затылок у него был омерзительный, с розовыми лишаями ниже линии волос и за ушами. Она закрыла глаза и снова увидела холодную осклабленную рожу, когда этот агент убил Глорию и направил пистолет на них с Джонасом. Карен открыла глаза и злобно прищурилась, направляя безмолвную ярость в этого урода. «Ты труп, — прошептала она в кляп. — Чем бы ни кончилось, я тебя все равно убью».