Ли Чайлд - Триллер

По мнению Вогт, чтобы получился хороший судебный триллер, надо добавить в реальную жизнь толику вымысла. Но, как и Гарднер, повествуя о служителях закона и их особенном мире, она не злоупотребляет излишним драматизмом. Вогт, будучи частью этого мира, правдиво описывает в своих произведениях то, что в действительности происходит в адвокатских конторах и в зале суда во время процессов — не только по уголовным, но и по гражданским делам, в ходе которых большинство людей и сталкиваются лицом к лицу с законом.

Героиня представленного в сборнике рассказа по имени Карен Энн Браун — молодой адвокат. Она разочаровалась в своей работе, вынуждающей ее идти на компромиссы с собственной совестью, и подалась на вольные хлеба. Она становится специалистом по судебным взысканиям и попутно сочиняет книги о путешествиях. Перед Карен встает нелегкий выбор, когда ее клиенты сталкиваются с несовершенством законодательной системы, позволяющей преступникам уходить от ответа — особенно в делах о похищении детей их родителями. Рассказ «В Торонто и обратно» был навеян реальными событиями: хорошая подруга Дайаны Вогт на протяжении десяти лет вела безуспешную битву в деле об опекунстве. Это история о безотчетной ярости и злости, отлично знакомых многим людям, которые имели опыт развода.

Но к счастью, Карен Браун является здесь человеком со стороны.

Карен Браун, одетая во все черное, полностью слилась с окружающей темнотой. За окном была полная тишина — слово «преступление» никак не вязалось с этим спокойным, престижным районом города. Единственный свет давали электронные часы на передней панели микроволновки. Они показывали три часа ночи.

Переложив «ЗИГ-Зауэр» в левую руку, Карен правой потерла ноющую шею и с наслаждением распрямила плечи. Господи, как же она ненавидела дела, связанные с опекой над детьми. Но нынешнее стояло особняком — и не из-за особой сложности, а из-за действующих лиц.

Откинувшись назад, Карен скрестила ноги на кухонном столе и постаралась расположиться поудобнее, чтобы скоротать остаток ночи — вот уже третьей кряду.

Несомненно, Джеффри Лондон — мерзавец, каких еще свет не видывал, — далеко не глуп. Он предпримет еще одну попытку похитить дочь. Если не этой ночью, то следующей. Или через одну. Карен это чувствовала. И она знала Джеффри. Уже не раз хорошая подготовка и инстинкты спасали ей жизнь; не стоило пренебрегать ими сейчас.

Борясь с одолевающей скукой, Карен непроизвольно обратилась мыслями ко времени ее влюбленности в Джеффри. Это был первый ее роман в колледже, и Джеффри тогда обращался с ней как с редким и бесценным предметом искусства, хотя уже тогда раздавались тревожные звоночки. По спине Карен пробежал холодок. Ей чудом удалось избежать сетей этого чудовища — он бросил ее ради более молодой и сексуальной, более веселой и наивной Беверли.

Сейчас, по прошествии десяти лет, Карен была не только признательна судьбе, но также ощущала вину. «Вина уцелевшего» — так называют это психологи; быть может, не совсем логичное, но вполне реальное чувство. Джеффри должен был на ком-то жениться, и как Карен ни пыталась предостеречь Беверли, глупышка отказывалась ее слушать. Теперь же именно Карен приходилось расхлебывать заварившуюся кашу.

Она точно знала, почему согласилась взяться за эту работу, — ей представился второй шанс спасти Беверли, теперь и вместе с дочерью, пока Джеффри их окончательно не погубил. Не исключено, что Беверли уже все позабыла, но Карен-то прекрасно помнила.

Часы показывали 3.34.17, когда раздались тяжелые шаги Джеффри по скрипучему дощатому настилу — словно она вызвала его своими мыслями. Она нажала кнопку на пульте, включив камеру, закрепленную на наружной стене дома. При помощи прибора ночного видения все происходящее будет записано в призрачном зеленом цвете.

В полнейшей тишине Карен ожидала развития событий. В правой руке она сжимала рукоять пистолета, готовая при необходимости пустить его в ход. Но не сразу — Джеффри можно будет обвинить в похищении только после того, как он выйдет с Дейдрой из дома.

Если Карен придется столкнуться с ним до этого момента, он с чистой совестью сможет заявить, что не собирался забирать дочь. Решением суда Дейдра оставалась с Беверли, однако дом был куплен Джеффри и до сих пор принадлежал ему. Формально он мог находиться здесь когда угодно на совершенно законных основаниях. В прошлом его изощренная ложь не раз вынуждала Беверли прощать все его выходки.

Карен засекла время. Джеффри ровно за двадцать секунд справился с замком и отпер дверь черного хода. Карен с улыбкой подумала, что он мог бы воспользоваться своим старым ключом; она лично убедилась, что ключ подходит.

Противно запиликала сигнализация. Карен старалась дышать как можно тише, чтобы не выдать себя дуновением воздуха. У Джеффри, как у настоящего хищника, были очень развиты органы чувств, и ее мог выдать малейший звук.

Ступая по кафельному полу, он подошел к блоку управления сигнализацией, который находился на стене рядом с холодильником, и быстро набрал шесть цифр — дату свадьбы. Этот код они с Беверли придумали, когда еще жили вместе. Еще до мучительного расставания. Пиликанье прекратилось. Джеффри Лондон повернулся, даже не взглянув в сторону Карен.

Самонадеянность всегда была его ахиллесовой пятой. Он бы никогда не догадался, что кто-то может за ним следить. Под черной лыжной шапочкой с прорезями для глаз Карен тихонько усмехнулась.

Джеффри неслышно поднялся по лестнице, быстро преодолел расстояние в несколько шагов до ближайшей двери с правой стороны и замер. Проникающего через окно лунного света было вполне достаточно, чтобы камера четко его запечатлела. Он и не собирался скрывать лицо — не хотел напугать дочь, иначе она могла закричать и разбудить мать. Воображение этого подонка рисовало одну и ту же картину: как его бывшая жена просыпается утром и, к глубочайшему своему ужасу, обнаруживает, что Дейдра пропала. Он мечтал, чтобы Беверли потеряла голову и погрузилась в постоянный страх. Чтобы он всегда мог контролировать ее жизнь и жизнь Дейдры, словно они заключены за решетку.

Оглянувшись по сторонам — желая, вероятно, удостовериться, что все удалось и Беверли спит внизу спокойным сном, — Джеффри открыл дверь в комнату дочери и осторожно прокрался внутрь.

Вскоре он уже появился на пороге со спящей Дейдрой на руках. Девочка была одета в белую пижаму. Рыжие кудряшки обрамляли ангельское личико и спадали на руку Джеффри. Она крепко спала.

Дверь он оставил чуть приоткрытой — как ее оставила Беверли, когда, пожелав дочке спокойной ночи, вышла из комнаты, — и тихо спустился по лестнице. Крепко сжимая в правой руке пистолет, Карен терпеливо ждала. Ствол «ЗИГ-Зауэра» был направлен на Джеффри. В случае необходимости она без колебаний в него выстрелит.