Гарри Стейн - Серебряная пуля

Когда они сели за плетеный столик, Логан с жалостью отметил, что Рей был в поношенном пиджаке и брюках, не соответствующих пиджаку.

— Хотите выпить?

— Конечно, спасибо.

— Я тоже. — И Куперсмит подозвал официанта.

Куперсмит заказал джин с тоником, а Логан — пиво.

Они долго смотрели друг на друга, Логан понятия не имел, с чего начать разговор, а Куперсмит, казалось, не собирался ему помочь.

— Вы здесь часто бываете? — спросил Логан, запинаясь.

— Нет.

— А вы живете в Ричмонде?

— Нет. Местечко называется Уимз. Примерно в двадцати милях отсюда.

— А что вы делаете, чем занимаетесь?

— Ничего, живу, — сказал он с внезапной злобой. — Не беспокойтесь обо мне. Занимаюсь медициной. Практикую.

— И где это?

— В клинике. В Хоупвеле. А вы что, собираетесь меня проверять?

Логан это замечание пропустил мимо ушей.

— Я читал ваш протокол, и он произвел на меня большое впечатление.

Официант принес напитки, они замолчали.

— Вы, видимо, одаренный исследователь, — сказал Логан. Неизвестно почему, но Куперсмит сдавленно усмехнулся.

— Может, со временем я и ваш прочитаю. — Он пригладил волосы и улыбнулся. — Рак груди. Остроумно. Шикарная болезнь.

Логан не знал, то ли ему рассмеяться, то ли обидеться. Замечание было отпущено с явным намерением обидеть. Но человек, который это сказал, был достоин жалости, а не презрения.

— Мы здесь не для того, чтобы…

— Ну нет, конечно же, нет! Я, гений, занимался простатой. А попробуйте на это выбить деньги!

Вот начало того, что искал Логан.

— Я слышал, причина ваших неприятностей состояла не в недостатке финансирования.

Как-то судорожно голова Куперсмита дернулась влево, потом вправо.

— А кто это сказал?

— Стивен Лок. Он сказал, что вы подделали данные.

— Ложь! Они не давали мне нужных источников. Людей. Денег.

— Похоже, что не…

— А что я должен был делать? Было слишком много данных, и я не мог их все контролировать. Я ученый и ничего не приукрасил.

Логан кивнул.

Какой смысл спорить с ним?

— Данные были хорошие. Но они утверждали, что это ни о чем не говорит.

— И кто это они?

— Ларсен. Стиллман. Кразас. Вся компания. Эти ничтожные люди восстали против меня с самого начала. Чего бы я только не дал, чтобы добраться до этих мудаков!

Логан смотрел на него. Так вот почему этот парень пригласил его сюда!

— Слушайте, Рей, я ценю ваше предупреждение. Но вы, по-моему, несправедливы к этим людям. Они стараются решить наши проблемы.

— Вы даже не понимаете, о чем говорите. Вы не знаете половины всего.

— В общем-то я понимаю, о чем вы, но мы сейчас не в том положении, что вы в свое время. Нас трое, и у нас всего пятнадцать пациентов.

— С вашей надменностью вы как раз там на месте!

Логана смутила злобность нападок.

— Что вы хотите этим сказать? — резко спросил он.

— Надменный, самовлюбленный и тупой. В общем дерьмо, — выпалил Куперсмит с неприятной ухмылкой. — Держу пари, вам ни от кого не приходилось такого слышать!

Логан посмотрел на часы.

— Мне надо возвращаться.

— Прежде чем вас кто-то увидит со мной?

— Просто я не думаю, чтобы из этой встречи кто-то из нас извлек что-нибудь полезное.

— Я-то как раз извлек. Я выяснил, какие отвратительные лизоблюды работают там сегодня.

В общем-то, как ни неприятна была встреча, Логан тоже счел ее полезной. Было ясно, что он имеет дело просто с неуравновешенным типом. И именно это, несмотря на все обвинения и жалобы, было сутью всех проблем.

— Подождите минутку, — сказал Куперсмит с внезапным раскаянием. — Не уходите. Я еще не успел поговорить о серьезной науке.

— Простите, но я действительно не могу.

— Да ладно, еще по пиву.

Логан поднял кружку, он выпил меньше половины.

— Нет, я за рулем.

— Ты же будешь осторожен? — Он вдруг как-то сдавленно засмеялся, чем удивил Логана. — Ты такой козел, Логан!

— Ну что ж, — сказал врач, — по крайней мере, ей хоть в чем-то повезло. Не придется делать общий наркоз, чтобы взять биопсию, хватит местного, и скоро она уже будет дома.

— Правда? — спросила женщина с некоторым облегчением. — А я думала, все будет гораздо сложнее. — Она спрашивала обо всем слишком бесстрастно, будто речь шла не о ней, а о ком-то другом. Она подумала: наверное, это репортерская выучка. Или просто форма защиты.

Дело в том, что, когда проводили предварительное обследование, выяснилось, что у нее слегка увеличен лимфатический узел у позвоночника, примерно там, где ее и беспокоили боли. Оттуда можно взять кусочек ткани, не вторгаясь в кость. В противном случае процедура оказалась бы гораздо сложнее и потребовалось бы участие хирурга-ортопеда. С мягкой тканью всегда легче работать, чем с костной, брать на анализ и делать снимки под микроскопом.

У нее возникли новые вопросы, в частности, о происхождении этого лимфатического узла. Но она промолчала. В кабинете было трое медиков — анестезиолог, его помощник и медсестра. Все оказались достаточно приятными, и она почувствовала к ним доверие. Сам кабинет находился в изолированном крыле здания, и сюда не доносился привычный для больницы шум из коридора, даже звуки шагов.

Маленькая игла ввела ксилокейн, эта доза, предполагаюсь, анестезирует кожу. Потом уже трехдюймовая игла должна пройти в мышцу.

В комнате говорили о разном, о телевидении. Она призналась, что любит медицинские программы, и поинтересовалась мнением медиков, насколько правдивы эти передачи.

— Не очень, — заявили они. Только медсестра отметила, что довольно точно изображены отношения врачей и медсестер. Завязался спор о том, как по-разному мужчины и женщины смотрят на мир, и вдруг она подумала о сыне и дочери.

Совсем не о том, что происходило.

Ей надо было подождать пять минут, чтобы анестезия подействовала, потом ее уложили для сканирования.

Она подумала, что, наверное, многим пациентам не нравится этот закрытый цилиндр, способный вызвать клаустрофобию.

— А вы знаете, мне здесь даже нравится, — неожиданно признаюсь она им. — Будто находишься во чреве. — Но теперь ей надо было молчать. Процедура требовала абсолютной тишины.

Экран, за которым наблюдали врачи, показывал все ее нутро, структуру скелета, но их внимание было приковано к игле, которая медленно шла по направлению к узлу. Шесть сантиметров она прошла за несколько минут.

— Вот, — тихо проговорил врач.

Шприц вонзился и втянул кусочек ткани не больше булавочной головки. Этого достаточно.

Через пять минут ее уже вынули из цилиндра, оставив на два часа на кушетке, чтобы понаблюдать. Дай она согласие, ее продержали бы и подольше.