Роберт Липаруло - И приидет всадник…

— Для вас все что угодно, — шепнул в ответ Антонио.

Люко зашагал по проулку. Негромкое эхо вторило стуку его каблуков. Дверь за спиной закрылась. Люко улыбнулся.

Все было позади.

И все только начиналось.

Волосы мальчику достались от матери: темные, красивые и блестящие. Брейди Мур провел рукой по голове сына, чувствуя, как мягкие пряди текут сквозь пальцы, словно струи воды. Зак спал, повернувшись к нему спиной; дыхание его было глубоким и ровным. Да, спит или почти уснул. Брейди, сидевший на койке спиной к изголовью, осторожно отодвинулся и встал.

То, что можно было принять за светло-коричневый парик, лежавший в ногах Зака на покрывале, зашевелилось. Оттуда высунулась голова и повернулась к Брейди. То был Коко, достойнейший представитель породы ши-тцу и самый верный друг Зака буквально с пеленок. Брейди прижал палец к губам. Коко посмотрел на него выпученными глазками, спрятал маленький розовый язычок и снова свернулся в пушистый клубочек.

Брейди закрыл книгу и поставил ее на полку, отодвинув фигурку американского солдата и игрушечное военное снаряжение: маленькую фляжку, пластмассовую винтовку М16 и что-то вроде полевой рации. Игрушки задели рамку стоявшего на полке фото, и Брейди невольно задержал на нем взгляд. Карен была привлекательной… нет, она была красивой. Гены индейцев чикасо с отцовской стороны смешались в ней с тевтонскими генами матери. В первую очередь Брейди привлекла, конечно, ее внешность — темные волосы, высокие скулы, узкий нос и оленьи глаза. Черты ее лица хотелось рассматривать неторопливо и внимательно, как смакуют деликатесы — сразу приходил на ум швейцарский шоколад. А когда раскрывалась ее личность, ее ум и парадоксальный юмор… Есть люди, которые удивительным образом сочетают в себе все эти достоинства, и самые лучшие из них понятия не имеют, какое воздействие оказывают на окружающих.

«Такая вот и Карен. Она настолько…»

Брейди одернул себя. Восемнадцать месяцев прошло с момента ее гибели, а он все еще думал о ней в настоящем времени. Знакомой болью защемило в сердце, в горле запершило.

— Думаешь о маме? — Голос был таким тихим и сонным, что Брейди не сразу понял, что он прозвучал наяву, а не у него в голове.

Оглянувшись, он увидел, что сын смотрит на него. Мальчик был очень похож на Карен. Не только волосами — у него были того же цвета очищенных кофейных зерен глаза, что и у матери. Он унаследовал от нее и обманчиво-веселый изгиб в меру полных губ. Именно эта улыбка — матери, а не сына, до зачатия которого было еще семь лет, — побудила Брейди покинуть компанию друзей, с которыми стоял в очереди на фильм «Неприкасаемые», и подойти к темноволосой красавице. «Может, сходим в кино вместе?» — спросил он и сообщил, что смеется всегда вовремя и легко делится попкорном. Брейди не смутило, что девушка стояла за билетами на какой-то другой фильм, он не обратил внимания, на какой именно. Только после помолвки до него дошло, что тогда, в кино, Карен и не думала ему улыбаться. Получалось, что он подвалил к ней без всякого намека на приглашение. Но в ответ на такое нахальство она тогда ответила: «Конечно, какая девушка откажется от бесплатного попкорна?» Забавно все получилось. Ей тогда было всего семнадцать.

Брейди склонился над кроватью сына, опершись на одну руку.

— А я думал, ты спишь, — шепотом сказал он.

— Как, по-твоему, она думает о нас?

— Все время, — уверенно ответил Брейди. — Больше того. Она наблюдает за нами.

Зак улыбнулся — по-настоящему. Брейди не мог понять, как сын справляется с горем. Он сам, в свои тридцать три, постоянно ощущал себя на краю какой-то пропасти, из которой, возможно, уже не выберется. Девятилетний Зак держался гораздо лучше. Конечно, он часто плакал и временами впадал в несвойственную детям меланхолию. Но большую часть времени с ним было все в порядке: он весело смеялся, проявлял любопытство к теме деторождения, интересовался электроникой и самолетами — и лишь изредка задавал недетские вопросы о смерти и загробной жизни. Что это было, счастье неведения? Или что-то другое помогало Заку примириться с жизнью? Что бы то ни было, Брейди радовался стойкости сына.

— А она видит меня, когда тебя нет рядом? Например, когда я в школе или когда ты… уезжаешь?

Мальчик воспринимал командировки Брейди болезненно. Глаза его и сейчас еще были красными: он совсем недавно плакал, узнав, что завтра отцу нужно будет уехать.

— Да, видит, — подтвердил Брейди. — Постоянно.

— И если видит, что вот-вот произойдет что-то плохое, может этому помешать?

— Думаю, она шепчет нам на ухо, — поразмыслив, сказал Брейди, — например: «Не выходи на мостовую, подожди, пока проедет вон та машина» или: «Не залезай на то дерево, там наверху есть сломанная ветка».

Зак понимающе кивнул. Конечно, мама именно так и делает.

— А ты заберешь меня завтра из школы? — спросил он.

— Нет, это сделает миссис Прингл.

Мальчик состроил недовольную мину. С другого конца кровати сонно заскулил Коко, словно разделяя мнение хозяина.

— В чем дело? Тебе же нравится миссис Прингл.

— Да, только… — Зак помедлил. — Только она ездит так медленно, что когда мы добираемся до дома, «Скуби Ду» уже заканчивается.

— Тебе в это время все равно нужно делать уроки. А в хорошую погоду лучше поиграть на улице.

— Да, пап, но это же… «Скуби Ду» !

Брейди знал, как это важно для сына. Было время, когда они с Заком, взяв в прокате старые серии фильма, дружно покатывались со смеху, следя за забавными приключениями Скуби и Шэгги среди призраков, гоблинов и прочей нечисти. Но Карен не нравилось это совместное развлечение отца и сына, и после ее смерти Брейди почему-то не осмеливался ей перечить. Так что Зак смотрел теперь «Скуби Ду» в одиночестве и каждый раз после очередного сеанса на время превращался в нормального деятельного четвероклассника.

— А еще она такая старая , пап! Ей же лет сто, наверное, — сказал Зак, прежде чем отец успел что-то ответить.

— Ну нет, ей, конечно, меньше. А будь и сто, какая разница?

— Она смешно пахнет, — сын сморщил нос.

Вот это была правда. Миссис Прингл, семидесятилетняя вдова, словно обкладывала себя для сохранности нафталином на все то время, когда не присматривала за Заком. Зато с головой у нее было все в порядке, и если не считать медлительности за рулем, она прекрасно справлялась со своими обязанностями. По утрам Брейди провожал сына до автобусной остановки. После уроков Зак отправлялся в группу продленного дня с другими ребятами, у которых мама и папа работали или был только один родитель. Два года назад Брейди и представить не мог, что Зак попадет в их число.