Франк Тилье - Проект «Феникс»

— Стефан Тернэ! Откройте!

Удары, удары, с каждым разом все сильнее. Голоса, крики. Люси, сдерживая дыхание, вернулась в комнату. Удары стали громче, теперь они, кажется, орудуют тараном. Входная дверь поддалась в ту секунду, как Люси, выпрыгнув из окна, приземлилась в садике. Она продиралась сквозь кусты, ей не хватало воздуха, вокруг зажигались огни, смотрящие сквозь ночь, как глаза любопытных обывателей, а вот и сами обыватели, потревоженные шумом: за большими стеклами соседних домов задвигались неясные тени. Люси лезла вверх, кубарем катилась вниз, бежала, ветки хлестали ее по лицу, всё решали секунды. Сейчас полицейские, наверное, уже обнаружили труп, задержали мальчишку, сейчас они уже производят первый, беглый, обыск, сейчас они станут проверять все входы и выходы. Может быть, минуты не пройдет, и все здесь будет залито светом их мощных ламп. Она наконец добралась до бетонной ограды, она летела к ней, как камень из пращи. И врезалась в стену, не почувствовав боли. И, сама не понимая, откуда взялись силы, подтянулась на руках, перемахнула через ограду и очутилась посреди проулка. Приземление вышло жестким, но колени, к счастью, выдержали. Теперь можно и выпрямиться. В этот момент по ее правой щеке проехало что-то холодное.

Дуло револьвера уткнулось в висок.

— Не двигаться!

Как будто она способна хоть пальцем шевельнуть! Ей грубо заломили назад руку, полностью обездвижив. Она шумно дышала через нос, кусала губы. Полиция установила наблюдение за всеми возможными выходами, вот ее и поймали. Она пропала. А как же ее девочка? Люси уже видела тюремную решетку между собой и Жюльеттой.

Время текло невыносимо медленно, но вдруг она почувствовала, что хватка державшего ее полицейского ослабла, тот резко развернул свою добычу, и глаза Люси встретились с его глазами.

— Фра… анк!

Изможденное лицо Шарко, казалось, плыло во мраке. Мерцающий свет делал его похожим на типичного сыщика из кино. Скулы, словно высеченные резцом, лицо человека, чего только не повидавшего и не пережившего. Франк быстро огляделся и спросил шепотом:

— Энебель, что ты тут делаешь, откуда взялась, черт возьми?

Она все еще не могла перевести дыхание:

— Он… он был… его убили… пытали… там… там кто-то… в комнате… он в пижаме… черной…

Шарко опустил оружие, он с трудом владел собой. Взгляд его то устремлялся к улице, то возвращался к Люси. Выставленные из окон дома Тернэ прожекторы начали бороздить тьму.

Комиссар схватился за голову — надо было думать быстрее.

— Тебя кто-нибудь видел?

Люси покачала головой, сплюнула ниточку желчи.

Он схватил ее за запястье, крепко сжал:

— Как ты сюда попала?

— Пу… сти… Дай… мне… уйти… пожалуйста!

Шарко даже не пришлось преодолевать в себе добросовестного полицейского. Они были одной породы, он и Люси. Два сломленных существа с израненной душой, и они оба были вне закона. Он отпустил ее руку.

— Беги! Вот туда, по проулку — и чтоб тебя не заметили. На все про все у тебя меньше пяти секунд. Ни в коем случае мне не звони, что бы ни случилось — мы с тобой здесь не виделись. Я сам с тобой свяжусь.

Франк так резко подтолкнул Люси, что она чуть не упала. Но устояла, обернулась, чтобы поблагодарить, и увидела его спину. Комиссар быстро удалялся. Тогда она набрала в грудь побольше воздуха, рванула с места, как спринтер, и вскоре растворилась во мраке, окутавшем Монмартр.

На углу проулка и улицы Дарвина возникла могучая фигура Леваллуа. Молодой полицейский с квадратной физиономией прямо-таки кипел и бурлил, — так его возбудила охота.

— Кто-то сбежал там, задами, не видел? — спросил он, оказавшись лицом к лицу со старшим коллегой.

Шарко обернулся, глянул на высокую бетонную ограду.

— Нет, у меня все спокойно. А кто мог сбежать? Что там вообще происходит?

Леваллуа с пристрастием осмотрел проулок и вернулся к комиссару.

— Окно комнаты было распахнуто. Сбежать он мог только через сад. Я думал, ты слышал крик.

— Небось кошки-заразы! Ты-то уверен, что видел человека?

— Не знаю. Но там есть одна странность. Пошли покажу…

Леваллуа развернулся, перемахнул через ограду и исчез в саду. Оставшись один, Шарко глубоко вздохнул. Еще бы немного, и… А сейчас Люси должна быть уже достаточно далеко, вне опасности.

Но в любом случае она должна будет все ему объяснить.

Комиссар поспешил к дому. Полицейские вытаскивали оттуда юношу в наручниках, тот яростно сопротивлялся: отбивался ногами, рычал, издавал странные — в нос — крики. Держать его приходилось втроем. Возглавлявший группу Белланже мрачно смотрел на арестованного.

— Что это еще за балаган? — едва переводя дух, спросил Шарко.

— А черт его знает! Тернэ мертв. Этот тип ничего не говорит, а сам спокойненько сидел и переворачивал страницы книги в трех метрах от трупа.

— Странное поведение… И орет он тоже как-то странно… Может, крыша у него поехала?

— Я бы сказал, давно уехала, причем далеко. На обложке его книги крупная цифра триста сорок два, страницы внутри пронумерованы, от первой до трехсотой, но все они совершенно чистые — без единого печатного знака. У парня никаких документов. Вероятно, он проник в дом через окно, уронил при этом какой-то металлический предмет, испугался шума и спрятался в маленькой комнате, смежной с той, где было совершено преступление…

Шарко кивнул:

— Похоже на то. В проулке я никого не видел, и мне кажется, Леваллуа гоняется за призраком.

Парнишку в черной пижаме уже затолкали в полицейскую машину, но и оттуда были слышны его гнусавые вопли. В соседних домах зажигали свет. Люди выходили на улицу.

— Голову даю на отсечение, этот тип сбежал из психушки или чего-то в этом роде, — серьезно сказал Белланже. — Но какого черта он сбежал именно сюда?

Полчаса спустя они вошли вместе с криминалистами в дом жертвы. Одетые в форму эксперты разошлись по комнатам.

— Ты шагай на место преступления, — сказал Шарко, — а я подойду туда чуть позже. Хочу тут осмотреться и хоть немножко вникнуть в обстановку.

Комиссар глушил чашку за чашкой крепчайший — чистый кофеин! — кофе. Одиннадцать вечера. Тело заряжено, как аккумулятор, до упора. Столько адреналина плюс энергетик — этак он израсходуется до последнего и, глядишь, все-таки рухнет и уснет как убитый. И наконец-то выспится.

Пока Леваллуа на первом этаже собирал по телефону информацию о жертве, Шарко обходил комнаты одну за другой, и везде его встречали сумрачные, тревожные, утомленные лица коллег. Гостиная, бильярдная, еще одна гостиная, побольше, кинозал. Везде чистота, как в операционной. Судя по предварительным данным, Стефан Тернэ был известным акушером-гинекологом и иммунологом, работал в Нейи. [17] Имеется в виду Американский госпиталь, один из лучших медицинских центров Парижа, находящийся в пригороде Нейи-сюр-Сен. Назван так потому, что был создан в 1904 г. для выходцев из Америки. Ему было шестьдесят пять лет, и, видимо, он маниакально заботился о порядке в своем жилище. Даже столовые приборы в ящике были разложены по ранжиру, будто солдаты, выстроившиеся на парад. Наверняка это сформировано профессией: когда ты постоянно орудуешь пробирками и шприцами, когда помогаешь ребенку появиться на свет, приходится быть сверхаккуратным.