Джеймс Твайнинг - Scanned Document

По пути ему на глаза попалась открытая дверь. Заглянув в комнату, Том понял, что попал в кладовку — в углу сиротливо скучал ксерокс, на полках лежали аккуратные стопки конвертов, писчей бумаги, ручки. Но больше надежд вселяла синяя фэбээровская куртка, которую кто-то оставил на спинке стула, и внутренний телефон, привинченный к стене. Прошмыгнув в комнату, Том надел куртку (отличный камуфляж!) и набрал номер оператора.

— Я пытаюсь найти кабинет Дженнифер Брауни, — сказал он, когда ему ответили на другом конце провода. — Обычно она работает в Нью-Йорке, но последнее время как-то больше здесь. Вот, хотел нагрянуть неожиданно, сюрприз сделать.

— Подождите, я сейчас посмотрю, — ответил голосок в телефонной трубке, и Том услышал, как пальчики застучали по клавиатуре. — Так… Брауни, Дженнифер. Да, она получает переадресованные звонки на кабинет Фила Такера на пятом этаже, когда он бывает в отъезде.

Запомнив номер кабинета, Том снова вышел в коридор и направился к пожарному выходу. Он понимал, что шанс выйти из здания незамеченным да еще с тем, что он надеялся получить, очень невелик. Но лучше уж попробовать воспользоваться таким крохотным шансом здесь, где он хоть что-то, хоть примерно мог предсказать, чем сидеть в темной комнате и ждать, когда убийца Дженнифер окончательно скроется за горизонтом. Попробовать стоило. Хотя бы ради памяти Дженнифер.

А между тем девушка-оператор набрала другой внутренний номер.

— Алло! Доброе утро, сэр, это коммутатор. Извините, что беспокою, но вы просили, чтобы мы сообщили вам, если кто-нибудь будет интересоваться кабинетом спецагента Брауни. Только что как раз был такой звонок.

— И когда это произошло? — нахмурившись, спросила Аллегра, возвращая Гамбетте пакетик со свинцовым диском.

— Пятнадцатого, — ответил Гамбетта, осторожно убирая вещдок в коробку.

— Пятнадцатого? — удивилась Аллегра. — Он умер пятнадцатого? Вы уверены?

— Так записано в деле, — в свою очередь удивившись, пояснил Гамбетта. — А почему такой вопрос?

На пятнадцатое приходились мартовские иды, тот самый день, когда две тысячи лет назад был убит Юлий Цезарь. Убийства Кавалли и Риччи связывали не только свинцовые диски, они перекликались и с чем-то другим.

— А что он делал в Риме? — спросила Аллегра, оставив любопытство Энрико без ответа.

— У него дом в Трастевере. Скорее всего приезжал сюда по делам.

— Кто его нашел?

— Речная полиция во время обычного патрульного объезда. Нашли повешенным на одной из статуй моста. Ангел с крестом, если я ничего не запамятовал. Сначала решили, что это самоубийство, а потом разглядели, что у него руки связаны за спиной. К тому же, если бы он сам прыгал с моста, веревка оторвала бы ему голову.

— То есть вы хотите сказать, его сначала погрузили в воду? — В голосе Аллегры прозвучали скептические нотки.

— Течение там очень сильное. Те, кто убивал, хотели, чтобы он подольше помучился.

Судя по возбужденному голосу Гамбетты, он был потрясен так же, как и сама Аллегра при виде мертвого тела Риччи.

— Почему же этим занимается финансовая полиция, а не обычная квестура [10] Районное отделение органов внутренних дел в Италии. ?

— Сначала так оно и было, пока у станции метро «Дуэ Понти» не нашли его «мазератти», а в нем пятьдесят тысяч евро фальшивыми купюрами под запасным колесом. А фальшивые деньги — это уже наша епархия.

Аллегра озадаченно кивала, начиная понимать, что это и без того нелегкое дело теперь еще больше усложнилось. Расстроенное выражение ее лица, по-видимому, не ускользнуло от наблюдательного глаза Гамбетты.

— У вас все в порядке? Надеюсь, я не…

— Нет, вы все сделали правильно, — успокоила она его. — Я даже думаю, что полковник Галло придет сюда лично поблагодарить вас.

Гамбетта просиял, даже покраснел от натуги — так старался подобрать свое толстое пузо и выпятить грудь колесом.

— А можно мне быстренько посмотреть остальные вещдоки из коробки Кавалли?

— Конечно, можно. Погодите-ка, я поднесу ее вон туда. Там вам будет удобнее. — Энрико отнес коробку к складному столику, над которым был прилажен светильник на прищепке.

— Вот спасибо. — Аллегра улыбнулась. — Вы просто невероятно…

В этот момент в дальнем конце хранилища кто-то постучал в стекло перегородки. Гамбетта прижал палец к губам и прошептал с заговорщицким видом:

— Вы подождите здесь. Пойду избавлюсь от них.

Он потащился к выходу, а Аллегра осталась перебирать содержимое коробки. По большей части там было все, что люди обычно держат в карманах, — мобильный телефон (уже не работающий), какая-то мелочь, очки, сырой коробок спичек и пустая пачка «Мальборо лайт». В бумажнике тоже стандартный набор — деньги, банковские карты, идентификационная карта и множество ресторанных чеков.

Еще там были наручные часы — круглые, изящные, без лишних «наворотов», с черными римскими цифрами, календариком и ярко-оранжевой секундной стрелкой на белом циферблате. На обратной стороне корпуса выгравирована греческая буква «гамма». Ну и ко всему прочему ключи — от дома и от машины, судя по фирменной ключнице, от «мазератти».

Ее отвлекли сердитые крики, доносившиеся из дежурки. Похоже, Гамбетта ругался с кем-то через бронированное стекло. Увидев, что Аллегра смотрит в его сторону, он отошел от стекла, отстегнул от пояса ключи и сделал ей знак спрятаться.

С ключами Кавалли в руках она прошмыгнула в дальний конец прохода. Гамбетта сделал ей большое одолжение, пустив сюда, и Аллегра не хотела подводить его. И все же она не удержалась и выглянула из-за столба, когда он отпирал дверь.

Самого пистолета она даже не разглядела — просто услышала выстрел, эхом разнесшийся по хранилищу. Только тогда она поняла, что произошло, и уж потом увидела, как зашатался Гамбетта, хватаясь руками за горло и взбрыкивая ногами, будто слон, угодивший в западню браконьера. Он еще качался несколько мгновений, пытаясь устоять на ногах, а потом с ревом рухнул на бетонный пол.

На пятом этаже людей сновало еще больше, но Том не боялся, что его здесь узнают. Из порядка восьми тысяч здешних сотрудников, наверное, набралось бы около пяти человек, которые знали, кто он такой. К тому же эта толпа в коридоре была ему только на руку.

Зато было ясно другое: новость о вчерашнем происшествии в Вегасе на этом этаже уже распространилась. Это чувствовалось по натянутой атмосфере, по угрюмым, сосредоточенным лицам, по раздражительным ноткам в голосах. Тут, похоже, Том был не одинок — другие тоже находили утешение в злости. Правда, за их скорбью улавливалось еще и нечто другое. Облегчение. Каждый радовался, что это случилось не с ним. Том даже представил себе, как многие из них, узнав сегодня утром о про исшедшем, бросились звонить домой — женам, детям, любимым, — чтобы услышать дорогие сердцу голоса, сказать, что с ними все в порядке.