Дуглас Кеннеди - Крупным планом

Следующие три недели я то и дело уезжал из Маунтин-Фолс на целый день. Я ездил в Уайтфиш и снимал игроков у автоматов в местном казино. Я съездил в Калиспелл и сфотографировал владельца автомобильной свалки. В городе Эссекс менеджер железнодорожной станции позволил мне снять его на пустой платформе. В Бьютте два шахтера стояли и смотрели на закат на фоне городской кучи шлака. Я катался повсюду западнее Континентального водораздела. Я не обращал внимания на пейзажи. Я продолжал снимать лица.

В начале марта я собрал полсотни снимков, за которые мне не было стыдно. У меня также возникли проблемы с наличными, поскольку я отснял больше ста пятидесяти пленок, а также купил кое-что необходимое для работы (например, приличный треножник и экспонометр). У меня осталось всего тысяча девятьсот долларов. Из этих денег еще вычтут за аренду, оставив мне $1350 на девять недель, до следующего поступления из фонда, после чего я снова стану платежеспособным.

— Уверен, что не хочешь открыть у нас счет? — как-то спросил меня Дейв Петри.

— Спасибо за предложение, но я предпочитаю наличные.

— Ты еще и мой лучший клиент. И мне бы хотелось, чтобы ты мог забежать, схватить, что нужно, и не думать о необходимости заранее искать банкомат.

— Премного благодарен, но я ненавижу кредиты.

— Когда же мы с тобой попьем пивка? — спросил Дейв. — И когда ты выберешь свободный вечер, чтобы зайти к нам и познакомиться с Бет и детьми?

— Когда завершу этот проект.

— Большой, видно, проект, если учесть количество пленки, которое ты извел. Надеешься хорошо заработать?

— Сомневаюсь.

Я иногда и сам подумывал, куда бы пристроить мою коллекцию портретов, сделанных в Монтане. Некоторое время я подумывал о том, чтобы послать их редактору «Дестинейшнс», который однажды чуть не нанял Гари. Или, может быть, обратиться к одному из агентств в Нью-Йорке, которое едва не согласилось представлять его. Но я все еще опасался связываться с кем-то, кто знал Гари. Точно так же, как я все еще не хотел иметь что-либо общее с жизнью там, на востоке. Хотя университетский книжный магазин, который находился со мной рядом, всегда имел в продаже «Нью-Йорк таймс», «Нью-йоркер», «Харперс» и еще кое-какие журналы, издаваемые на Манхэттене, я сдерживал себя, не покупал. Я не хотел ничего знать о той жизни, не хотел знакомиться с новостями, боялся ощутить интерес к Уолл-стрит. Я рассматривал Континентальный водораздел как оборонительный рубеж, через который нельзя переступать. Поэтому я перестал его пересекать и стал суеверно верить, что, пока я остаюсь к западу от этого водораздела, я в безопасности. И я не собирался искушать судьбу, пытаясь завязать деловые связи с Нью-Йорком. Я также опасался иметь дело с Лос-Анджелесом, Сан-Франциско, Сиэтлом. Лучше не высовываться и жить скромно на деньги из трастового фонда.

В начале марта выдалась одна бесснежная неделя. Затем снова начались бури. Десять дней, без перерыва, сплошной белизны. В такую погоду никуда не поедешь, мне пришлось засесть в квартире, я уже начал страдать клаустрофобией. Поэтому как-то вечером я рискнул выйти под снег и прогуляться по Главной улице в поисках скромных развлечений. Я решил не заходить в «Горный перевал» (там было битком любителей поиграть в покер и развлечься у автоматов). Не хотелось мне заглядывать и в «Нору Фреда». Я решил, что самое время навестить бар «У Эдди».

Заведение оказалось шумным. Большая стойка бара в форме огромной подковы, вдоль которой тройным рядом толпились пьяницы, с полдюжины бильярдных столов в задней части зала. Из динамиков орет Боб Сигер. На экране телевизора с диагональю тридцать два дюйма шел футбольный матч, который смотрела смешанная толпа университетской интеллигенции и квалифицированных рабочих.

Я сумел найти себе стул у стойки и заказал легкое пиво.

— Всегда пьешь низкооктановое говно? — спросил мужик, сидевший рядом.

Среднего возраста, в глазах — загнанное выражение. Где-то я его уже видел.

— Оно не низкооктановое, — возразил я, — выжрешь достаточно, голову поведет.

— Может быть… но это все равно говно, — заявил он. Он крикнул женщине, работавшей за стойкой: — Линда, солнце мое, еще виски со льдом. И налей что-нибудь моему приятелю, пока ты еще не сменилась.

— Что будете пить? — спросила она меня.

— У вас есть «Блэк Буш»?

— Разумеется, — ответил она, наливая стакан.

— Мужик любит дорогой виски, — заметил мой сосед по стойке, когда Линда взяла десятку из стопки банкнот, лежавших перед ним.

— Следующий круг мой, — сказал я.

— Не стану возражать, — ответил он. — Руди Уоррен.

Верно, я видел эту физиономию раньше. Когда его выкидывали из «Горного перевала».

— Вы колумнист? — спросил я.

— Я польщен.

— Все время читаю вашу колонку. Очень нравится.

— Надо было мне заказать вам двойную порцию. Имя есть?

— Гари, — ответил я.

— Рад познакомиться с поклонником. Ты, случайно, не из Калифорнии, Гари?

— Никоим образом.

— Отлично, — сказал он, закуривая. — Тогда я буду продолжать с тобой пить. В Маунтин-Фолс проездом?

— Живу тут.

— Ты что, мазохист? Или считаешь, что восемь месяцев зимы отличное времяпровождение?

Я выдал привычное вранье насчет фотографа на задании.

— А… ты один из этих, — сказал он.

— Из каких этих?

— Художников. Мы их просто сюда притягиваем. Поспрашивай здесь, в баре, — и узнаешь, что по меньшей мере дюжина мужиков пишет большой роман о Скалистых горах, мазюкает дурацкие пейзажи Нового Запада или изображает из себя Ансела Адамса…

— Спасибо, что записали меня в культурную компанию.

— Обиделся?

— Да не очень.

— Я разочарован. Обычно мне удается обидеть всех, с кем сталкиваюсь. Спроси у моих бывших жен.

— Сколько же их, бывших?

— Три.

— Неплохо.

— А тебя сколько раз таскали в суд по поводу алиментов?

— Ни разу, — ответил я. — Я никогда не женился.

— Тогда ты точно не из наших мест. Знаешь, как определить, что человек родом из Монтаны?

Я отрицательно покачал головой.

— Спроси его, сколько автокатастроф и плохих браков выпало на его долю, и если окажется, что больше двух, тогда он местный.

Руди поведал, что он в Маунтин-Фолс долгожитель. Здесь родился, здесь рос. Учился в университете. В 1976 году получил работу в газете. Никогда не жил и не работал в другом месте.

— Примерно пять лет назад, как раз когда я избавлялся от супруги номер два, я получил предложение от «Сиэтл таймс». Их редактор читал мою колонку, ему понравился мой стиль, он заплатил за мой перелет, чтобы нам встретиться. Этот тупица даже предложил мне работу.

— Вы отказались?

— Какого хрена я буду делать в Сиэтле? Это же центр яппи. Восемьдесят два сорта кофе, аэробика, и они достанут тебя с этими сушеными помидорами. Я следующим же рейсом вернулся в Маунтин-Фолс.