Дуглас Кеннеди - Крупным планом

Наконец, ко мне снова подошла Анна.

— Ты пьян, — сказала она.

— Просто отупел.

— Пожалуйста, перейди на воду. Надо продержаться еще не меньше часа, затем Джуди ведет нас в ресторан «Le Petit». Было бы мило, если бы ты за ужином смог связно произнести одну или две фразы.

— Давай уйдем отсюда, — предложил я.

— Гари…

— Я достаточно потерся о здешние тела, — заявил я, — теперь я хочу потереться о твое.

— Как романтично, — сухо заметила она.

— Да ладно тебе…

— Это твоя вечеринка. Ты должен остаться. Кроме того, я знаю, что Джуди хотела представить тебя Эллиоту Вердену.

Я внезапно протрезвел:

— Кому?

— Эллиоту Вердену. Ну, знаешь, воротила с Уолл-стрит, который отказался от всего, чтобы открыть галерею в Сохо.

— Он здесь?

— Приехал несколько минут назад. Очень милый мужчина. Настолько милый, что специально приехал в Маунтин-Фолс на твою выставку. И он здесь со своей подругой. Она твоя бывшая соседка по Коннектикуту. Бет как там…

— Бет Брэдфорд, — сказал я практически шепотом.

— Правильно, — подтвердила Анна.

Мои глаза обежали зал. Потребовалась секунда, чтобы заметить их. Они увлеченно беседовали с Джуди. Эллиот Верден — загорелый, стройный, аристократичный, в синем блейзере и шерстяных брюках, — стоял рядом с Бет, чья рука спокойно лежала на его плече. Она выглядела замечательно: стильно одетая в короткое черное платье, лицо — уже не застывшая усталая маска. Она рассмеялась чему-то сказанному Эллиотом и улыбнулась ему легкой улыбкой, которую я так хорошо помнил с тех первых наших лет вместе. На какое-то мгновение я потерял способность двигаться. Но тут Джуди увидела, что я смотрю в их сторону, и я тут же круто повернулся.

— Что случилось? — спросила Анна — Ты весь побелел.

— Просто нужно на свежий воздух… — сказал я, двигаясь в заднюю часть галереи.

— Подожди, я с тобой…

Но я стряхнул руку Анны и начал протискиваться сквозь толпу, не сводя взгляда с двери черного хода.

— Гари! — крикнула Анна.

Внезапно я услышал голос своей жены.

— Гари! — сказала Бет.

Я замер на секунду, стоя к ней спиной, затем рванул к двери.

Дверь вела в служебное помещение, в котором сейчас толпились работники. Они с улыбкой смотрели, как я пронесся мимо них, распахнул дверь черного хода галереи и выскочил на улицу. Я слышал, как Анна за моей спиной зовет меня по имени. Я кинулся по переулку, перебежал на боковую улочку и стремглав побежал к своей квартире.

Добежав до дома, я взбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и распахнул дверь.

Я не был здесь десять дней, и я сразу понял, что кто-то сюда залезал. В воздухе воняло сигаретным дымом и газами. В гостиной кругом валялись пустые пивные бутылки, стояли переполненные окурками пепельницы и банки с недоеденными бобами. Из ванной комнаты доносился звук текущей воды. Я пинком распахнул дверь и увидел перед собой очень мясистого и очень голого Рудольфа Уоррена, который стоял под душем.

— Какого хрена ты тут делаешь? — крикнул я.

— Привет, Гари, — отозвался он, заворачивая краны. — Хорошо съездил?

— Как ты вошел?

— У меня был ключ, — сказал он, начиная вытираться.

— Ты же вернул мне ключ.

— Да, но я сделал дубликат, прежде чем…

— Ты сказал, что ты не делал дубликата…

— Я соврал.

— Мерзавец. Разве ты не должен сейчас быть в Мексике?

— Насчет этого тоже соврал. Нужна была дыра, куда бы забиться, собраться с мыслями. Я знал, что ты уезжаешь из города…

— Убирайся ко всем чертям, — сказал я, хватая его за руку. — Немедленно.

Он вырвал руку:

— Ни к чему применять силу…

Я полностью потерял контроль над собой и заорал:

— Я буду применять столько силы, сколько посчитаю…

Но мою тираду прервал звонок домофона. Я замер. Наверняка Анна. Руди направился к кнопке, которая открывала дверь внизу.

— Не трогай, — велел я.

— Что происходит?

— Просто не трогай.

Мы оба стояли неподвижно, слушая, как непрерывно звонит интерком. После двух минут он смолк. Жалюзи на окне в гостиной были опущены. Я встал сбоку у окна и посмотрел в щель.

Я увидел, как она шла от моего дома по Главной улице, в отчаянии оглядываясь по сторонам, и наконец подошла к телефону-автомату.

Через несколько секунд начал звонить мой телефон.

— Не обращай внимания, — приказал я Руди.

После пяти звонков вступил автоответчик. Я убрал звук, чтобы не слышать голос Анны.

— Ты скажешь мне, что происходит? — спросил Руди.

— Прямо сейчас мне необходимо, чтобы ты оделся.

— Ты влип в какое-то дерьмо, так?

— Возможно.

— Расскажи дяде Руди.

— Позже.

— Неприятности с девочкой? — спросил он, широко ухмыляясь и демонстрируя беззубые десны.

— Где твои зубы? — спросил я.

— Когда меня сунули в больницу, они их сняли, а поскольку я выписался оттуда без разрешения врача, зубы меня не сопровождали.

— Ты прожил десять дней без зубов?

— Чтобы есть печеные бобы, зубы не нужны. Кстати, рад, что у тебя были запасы, я ведь старался не показывать свою физиономию в городе.

— Мне нужна помощь.

— Это зависит… — сказал он, натягивая последний предмет туалета.

— От чего?

— От того, что ты мне расскажешь.

— Это неприятности с девочкой, идет?

— Весьма туманно, Гари.

— Я не могу сказать больше.

— Тогда не думаю, что смогу тебе помочь…

— Где ты собираешься сегодня спать? — сердито спросил я.

— Хороший вопрос.

— Хочешь пользоваться этой квартирой еще неделю или около того?

— Не помешало бы.

— Тогда быстро отправляйся в переулок Макдутал и пригони сюда мою машину.

— Это опасно. В смысле, ведь я, предположительно, нахожусь к югу от границы.

— Уже почти стемнело. И если ты пойдешь переулками и опустишь голову, никто тебя не заметит. Кроме того, все сейчас на открытии…

— А… — догадался Руди, — какая-то пакость случилась в галерее.

Я поднял вверх ключи от машины:

— Или ты идешь за машиной или убираешься.

Он схватил ключи, потом открыл шкафчик, где я держал выпивку, и вытащил оттуда пинту виски.

— Тебе не нужно виски, — заметил я.

— Ничего подобного, — возразил Руди, основательно прикладываясь к бутылке. — Вот так лучше. Готов к бою. Через пять минут буду у черного хода.

Он сунул бутылку в карман куртки и направился к двери.

Пока я собирал маленький саквояж, я составлял план. Еду на восток и на несколько дней прячусь в каком-нибудь мотеле. Чтобы Анна не объявила меня без вести пропавшим, я позвоню ей утром и объясню, что Бет была той самой замужней женщиной, с которой я путался, так что когда я ее увидел (да еще весь этот стресс, связанный с открытием, плюс две бутылки вина), то слетел с катушек. Я буду просить у нее прощения, пообещаю, что вернусь в Маунтин-Фолс через несколько дней (когда Бет и Эллиот благополучно уберутся из города). Можно не сомневаться, что она придет в ярость и какое-то время даже не будет со мной разговаривать, но ее гнев предпочтительнее экстрадиции в Коннектикут, возможного суда и продолжительного тюремного срока. Слава богу, что в галерее было так много народа, что Бет заметила меня, только когда я повернулся к ней спиной. Теперь же мне необходимо уехать из города. Немедленно.