Джон Гришэм - Противники

Неправильные люди работали в фирме, которая представляла «Веррик лабз» уже десять лет, и всегда считалось, что они работают превосходно. Они оказались неугодными не по своей вине. Если верить результатам всестороннего исследования, проведенного Уокером и его командой, в городе была другая фирма, которую связывали более тесные узы с судьей Гарри Спрайтом. И чисто случайно в этой фирме нашелся партнер, считавшийся лучшим адвокатом в городе.

Ее звали Надин Керрос, ей был сорок один год, и она была партнером, специализировавшимся на судебных разбирательствах. За десять лет она ни разу не проигрывала дела перед судом присяжных. Чем чаще она выигрывала, тем более сложными становились ее дела и тем более впечатляющими — ее победы. Поболтав с дюжиной юристов, которые столкнулись с ней в суде и проиграли, Ник Уокер и Ройбен Мэсси решили, что миз Керрос возглавит защиту по крейоксу. И для них не имело значения, сколько это будет стоить.

Сначала, однако, нужно было ее убедить. На долгой телеконференции она словно сомневалась, стоит ли брать на себя ответственность за крупное дело, которое с каждым днем затрагивало все больше людей. Неудивительно, Надин и так хватало работы, ее календарь слушаний был расписан и так далее. Она никогда еще не участвовала в рассмотрении коллективного гражданского иска. Хотя для нее, как для судебного юриста, это не было особым препятствием. Уокер и Мэсси слышали о череде последних побед миз Керрос в зале суда, которые включали иски в самых разных областях: загрязнение грунтовых вод, халатность больничных врачей, столкновение в воздухе самолетов местных авиалиний. Как элитный судебный защитник, Надин Керрос могла провести любое дело перед судом присяжных.

Она была партнером в отделе судопроизводства «Рогана Ротберга» на восемьдесят пятом этаже Траст-тауэр и сидела в угловом кабинете с видом на озеро, хотя редко им любовалась. С делегацией от «Веррик» она встретилась в большом конференц-зале на восемьдесят шестом этаже. Быстро восхитившись озером Мичиган, все расселись по местам в преддверии переговоров, которые обещали продлиться как минимум часа два. Миз Керрос сидела в окружении молодых юристов и помощников юристов — настоящего сборища фаворитов, готовых спросить: «Какую высоту брать?» — в ответ на ее команду: «Прыжок!» Справа от нее сидел партнер по направлению работы в суде по фамилии Хотчкин, ее правая рука.

Позже, в телефонном разговоре с Ройбеном Мэсси, Николас Уокер отметит:

— Она очень привлекательна, Ройбен, длинные темные волосы, волевой подбородок и великолепные зубы, красивые светло-карие глаза с таким теплым и притягивающим взглядом, что думаешь: «Такую женщину я хотел бы отвезти домой и познакомить с мамой». Приятна в общении, щедра на улыбки. Восхитительный глубокий голос, как у оперной певицы. Легко понять, почему присяжные так очарованы ею. При этом она несгибаема, в этом можно не сомневаться, Ройбен. Берет на себя ответственность и раздает указания. Складывается впечатление, что все окружение безоговорочно предано ей. Я бы не хотел столкнуться с этой дамой в суде, Ройбен.

— Значит, она — то, что нужно? — спросил Ройбен.

— Определенно. Я поймал себя на мысли: теперь я с нетерпением жду суда лишь потому, что хочу увидеть ее в действии.

— Ноги?

— О да! Полный набор. Стройная, одета так, словно сошла со страниц какого-нибудь журнала. Тебе нужно как можно скорее с ней встретиться.

Миз Керрос, находясь на своей территории, тут же перехватила инициативу. Она кивнула Хотчкину и сказала:

— Мистер Хотчкин и я представили ваше предложение на рассмотрение в наш комитет по вознаграждениям. Моя ставка составит тысячу долларов в час за пределами суда, две тысячи — в суде, плюс залог в пять миллионов долларов, который, разумеется, возврату не подлежит.

Николас Уокер обсуждал гонорары элитных юристов уже двадцать лет, поэтому его ничто не удивляло.

— Сколько для других партнеров? — спокойно спросил он, как будто его компания могла заплатить любую названную сумму, хотя на деле так оно и было.

— Восемьсот долларов в час. Пятьсот для обычных юристов.

— По рукам, — сказал он. Все в зале знали, что защита обойдется им в миллион. На самом деле Уокер и его команда уже имели приблизительную оценку расходов около 25–30 миллионов долларов. Семечки, когда ты знаешь, что тебя могут приговорить к выплате миллиардов.

Определившись со стоимостью, они перешли к следующему важному вопросу. Николас Уокер взял слово.

— Наша стратегия проста и одновременно сложна, — начал он. — Простота ее в том, что мы выбираем дело из мириад поданных против нас и добиваемся суда. Мы жаждем суда. Мы не боимся суда, потому что верим в наше лекарство. Верим и можем доказать, что исследования, на которые опираются спецы по коллективным гражданским искам, ошибочны. Мы убеждены, что крейокс делает то, что должен делать, и он не повышает риск возникновения сердечного приступа или инсульта. Мы в этом настолько уверены, что требуем рассмотрения иска судом присяжных здесь, в Чикаго. Мы хотим, чтобы они рассмотрели наши доказательства, и поскорее. Мы убеждены, что присяжные нам поверят, а когда присяжные отразят атаку на крейокс, когда примут решение в нашу пользу, расстановка сил на поле боя резко изменится. Откровенно говоря, мы думаем, что армия юристов по коллективным гражданским искам разлетится, как листья по ветру. Они скроются. Возможно, для этого потребуется еще один процесс, еще одна победа, но я в этом сомневаюсь. Короче говоря, миз Керрос, мы нанесем им быстрый и жесткий удар судом с участием присяжных, а когда выиграем, они разойдутся по домам.

Она слушала не записывая. Когда он закончил, миз Керрос произнесла:

— В самом деле, довольно просто, но совершенно неоригинально. Почему Чикаго?

— Из-за судьи. Гарри Сирайт. Мы изучили каждого судью по каждому иску по крейоксу, который уже был подан, и считаем, что Сирайт — наш человек. Он не особенно терпелив, когда дело касается коллективных гражданских исков. Он презирает необоснованные иски и ничего не стоящие обращения. Он использует «ракетный» список дел к слушанию, допускающий ускоренное судопроизводство. Быстро проводится обмен документами, и начинается сам процесс. Он не допускает, чтобы дела собирали пыль. Его любимый племянник принимает крейокс. И, что самое важное, его близкий друг — бывший сенатор Пакссон, чей кабинет, как мне известно, располагается на восемьдесят третьем этаже в этом здании, в фирме «Роган Ротберг».

— Вы намекаете на то, что мы могли бы каким-то образом повлиять на федерального судью? — спросила она, слегка изогнув левую бровь.

— Разумеется, нет. — Уокер отвратительно ухмыльнулся.