Лиз Коли - Красотка 13

Она ожидала услышать, что такого просто не может быть, что она несет полный бред.

Однако доктор ничуть не удивилась.

— Как ты думаешь, где ты была?

— Кресло-качалка, — моментально ответила она. — Я не знаю, почему я сказала это. Не имею ни малейшего понятия.

Подперев пальцами подбородок, доктор плотно сжала губы.

— Любопытно. Анжела, я думаю, что мне нужно будет попросить разрешения у твоей мамы на то, чтобы провести с тобой сеанс гипноза. Может быть, тогда мы продвинемся дальше и ты вспомнишь, что было после того, как ты ела малину. Что ты на это скажешь?

Она не знала, что ответить. Ей почему-то казалось, что гипноз не поможет. Она ничего не скрывала, честно рассказала обо всем, что помнила.

— Если вы считаете, что это поможет, то давайте попробуем. Я только не понимаю, почему вы должны спрашивать разрешения у мамы. Здесь есть только один человек, который нуждается в помощи, и этот человек — я.

— Я рада, что ты именно так относишься к этому, Анжела. Я рада, что ты понимаешь, что тебе нужна помощь. И все-таки я выгляну в коридор и посоветуюсь с твоей мамой.

Пока доктора не было, Энджи пересела на кушетку. Не зная, что ее ожидает, она подумала, что если она упадет, когда ее погрузят в состояние гипноза, то лучше будет упасть на мягкую кушетку.

Увидев Энджи на новом месте, доктор Грант только улыбнулась.

— Мама разрешила. Ты готова?

Энджи кивнула, с интересом разглядывая прибор, который доктор Грант держала в руках. Доктор нажала на кнопку, и Энджи увидела луч света. Он начал двигаться. Сначала переместился влево, потом вправо. Опять влево и опять вправо. Туда-сюда, туда-сюда. Это несколько раздражало.

— Я пока ничего не чувствую, — сказала Энджи.

— Потерпи немного. Расслабься. Просто вдохни и выдохни. — Голос доктора дрожал. — Еще раз — вдох и выдох. Представь, что ты видишь сосну. Большую красивую сосну.

Постепенно у Энджи перед глазами появилась картинка. Она видела стройное, совершенно симметричное темно-зеленое дерево. Такое, каким его обычно рисуют маленькие дети. Такое, каким его изображают на рождественских открытках.

— Рядом с ней еще одна сосна, — сказала доктор.

Энджи представила другое дерево, оно было выше первого.

— А теперь появляется запах леса, — продолжала доктор. — Чувствуешь его? Вдохни и выдохни, только очень медленно. Вдох — выдох. Вдох — выдох.

Энджи выполняла все, что она говорила. Она медленно вдохнула и уловила легкий запах хвои и древесного дыма.

— Пожалуй, я что-то чувствую.

— Добавь еще пять деревьев.

Она действительно увидела их. Воображаемые деревья.

— Ты можешь подойти к ним?

Энджи представила, как подходит к деревьям. Она стояла и, медленно поворачивая голову, осматривалась. Сучки на панелях смотрели на нее пристально и сурово.

— Что ты ищешь, Анжела? — спросила доктор. — Что ты видишь в лесу?

— Нет, остановись! — крикнул кто-то.

— Анжела, Анжела! — позвала доктор, коснувшись ее руки.

Энджи прищурилась. Луч света исчез. Она сидела в большом круглом кресле-подушке.

— Как… где?

У доктора было очень серьезное лицо.

— Все оказалось гораздо сложнее, чем я думала. У нас неожиданно возникла проблема, — сказала она.

Вот тогда она и рассказала тебе о нас. После этого доктор сказала:

— Мне кажется, что мы нашли объяснение тому, почему у тебя возникла амнезия.

Тебе, конечно же, хотелось узнать как можно больше.

На столе у доктора Грант лежал открытый справочник. Название главы было напечатано крупным жирным шрифтом — «ДИССОЦИАТИВНОЕ РАССТРОЙСТВО (ДР), ИЛИ РАЗДВОЕНИЕ ЛИЧНОСТИ».

— Я подозреваю, что в твоем мозгу произошла метаморфоза и кроме твоего основного «я» появилось несколько двойников, то есть твоих вторых «я». Похищение стало для тебя тяжелой психической травмой, и они были созданы твоим подсознанием для того, чтобы помочь тебе справиться с этим потрясением. Для краткости мы называем их альтерами.

— Это просто бред какой-то! — воскликнула ты. — Вы хотите сказать, что я сумасшедшая? Шизик? Больная на всю голову?

— Нет, нет, это совсем не так. Слово «диссоциация» означает разъединение, расщепление, — поспешила успокоить ее доктор. — Альтеры берут на себя то, что ты считаешь вредным или страшным, — вместо тебя проходят через все жизненные катаклизмы и хранят все негативные воспоминания. Они возводят защитный барьер между тобой и реальной действительностью. Именно поэтому ты ничего и не помнишь. Двойники — это созданный твоим подсознанием совершенный механизм выживания.

Она абсолютно права. Мы даже похлопали друг друга по плечу.

Однако ты засмеялась.

— Это просто нелепо! Почему вы считаете, что у меня есть двойники?

— Да хотя бы потому, что из твоей памяти стерся довольно большой отрезок времени, — сказала доктор Грант и наклонилась, чтобы собрать лежащие на ковре лепестки розы. — Есть еще одна причина. Я целых полчаса разговаривала с одним из твоих двойников. Она называла себя Девочкой-скаутом. Она очень волнуется за тебя.

Перед тем как они покинули кабинет, доктор Грант дала маме ксерокопию статьи из медицинского справочника и страницу с перечнем ссылок на веб-сайты. Пока они шли к машине, Энджи понуро плелась сзади. Она не поверила ни единому слову доктора и считала, что существует более разумное объяснение тому, почему в ее памяти образовался провал и почему эта самая память местами была чистой, как белый лист бумаги. Они ведь, черт побери, говорили о турпоходе, и поэтому нет ничего удивительного в том, что Энджи назвала себя девочкой-скаутом. Доктор просто запуталась, неправильно поняла что-то из того, что она говорила. В следующий раз Энджи обязательно ей все объяснит. Ей понравилась доктор Грант, понравилось также говорить правду, и поэтому не хотелось спорить с ней.

— Как ты думаешь… — неуверенно пробормотала мама, включая зажигание.

— Смелей, мама! Это просто ни в какие ворота не лезет! Я думала, что мы уже все выяснили, — у меня временная амнезия, вызванная тяжелой психической травмой. В это я могу поверить, а вот в эту муть — как же это называется? Раздвоение личности! — нет.

— Это понятно, доктор Грант сказала, что такое случается довольно редко.

— Понятное дело. В справочнике, который она мне показала, было написано что-то про особый вид насилия, которому человек подвергался в раннем детстве или младенчестве. Я хочу сказать, что со мной ничего такого не случалось. У меня было совершенно нормальное детство, ведь так? Вы с папой, конечно же, не связывали меня по рукам и ногам, не закрывали в кладовой и не избивали до полусмерти? — засмеялась она.