Лиз Коли - Красотка 13

Ангел замолчал, и снова стал слышен шум льющейся воды.

Она почувствовала, что ее тело становится тяжелым.

— Что ты сделал? — спросила она.

Однако Ангел начал растворяться в воздухе. В его огромных глазах светилось раскаяние.

— Вернись! — крикнула Энджи. — Не уходи, прошу тебя!

Она протянула руку и ухватилась за перевязь, к которой был прикреплен его меч.

— Нет! — крикнул он и раскрыл свои крылья, ослепительно белые и невероятно огромные. Он высвободил руки и оттолкнул ее. С его пальцев капала кровь.

— Что, черт возьми, ты сделал? — закричала Энджи. — О боже, что?

Его мелодичный голос стал резким, дребезжащим, как фарфор.

— Ты не должна этого знать. Если ты узнаешь, узнают и остальные, — сказал он. — Прежде чем появятся вопросы, прежде чем рухнут стены, я должен умереть.

Внезапно видение исчезло, и сразу возникло ощущение ледяного холода. Холод окутал все ее тело. Холодная вода дождем лилась ей на голову. Энджи вздрогнула, осознав, что снова оказалась в знакомой обстановке.

Конечно же она в душе. И вода уже стала холодной. В этот момент связь оборвалась, и она окончательно пришла в себя.

Вздохнув с сожалением, Энджи открыла глаза. Через секунду она испуганно вскрикнула. Вода вокруг ее ног была красной от крови.

— Энджи, дорогая, успокойся. Ничего страшного не случилось, — сказала мама, похлопав по спине дочь, завернутую в толстое голубое полотенце. — Просто это случилось как-то не вовремя. Поздравляю, теперь ты стала полноценной женщиной. В нашем женском полку прибыло.

Вся вода уже ушла в сливное отверстие, а Энджи по-прежнему дрожала. У нее появилось какое-то странное чувство. Ей казалось, что дело не только в том, что она вступила в пору зрелости. Это был знак, прощальный знак Ангела. Они вместе купались в крови. Ее сердце лихорадочно билось, это была запоздалая реакция на приток адреналина.

— Я должна позвонить доктору Грант, — сказала она, надеясь, что ее психотерапевт поможет ей понять, что с ней произошло. Но что бы это ни было, ничего хорошего оно не предвещало. В этом она нисколько не сомневалась.

— Ты чем-то расстроена? — спросила мама. — Мы никогда не беспокоили ее в те дни, когда нет сеансов.

— Учитывая то, сколько вы, ребята, ей платите, я бы не назвала это беспокойством, — выпалила Энджи. — Она сказала, что обязательно будет рядом со мной, если возникнет что-то непредвиденное. Так вот, это случилось.

— Да, конечно, — пробормотала мама, запинаясь. — Может быть, ты расскажешь мне все и я смогу тебе помочь?

— Нет, мама, не сможешь, — отрезала Энджи. Ей не хотелось делиться с матерью своими наихудшими подозрениями.

Она вернулась в свою комнату, сжимая в руке гигиеническую прокладку, которую мама вручила ей, не говоря ни слова. Когда она, одевшись, вышла из комнаты, мама разговаривала по телефону в своей спальне.

— Нет, мне очень жаль, — сказала она и, увидев у двери Энджи, приложила палец к губам. — Нет. Никаких комментариев… Нет, мы не будем делать официального заявления… Да, это правда. Восемнадцатого сентября… А что бы вы чувствовали… Потому что мы не хотим, чтобы вмешивались в нашу жизнь. Прошу вас больше не звонить.

Мать раздраженно швырнула телефон на ночной столик.

— Проклятые репортеры! — возмущенно воскликнула она.

— Что?

Мама пригладила ладонью волосы.

— Опять эти бесконечные вопросы. Они сегодня уже третий раз звонят.

У Энджи лихорадочно забилось сердце.

— О чем они спрашивали?

— Ненормальные какие-то! — сказала мама. — Несут всякий бред. Я думаю, что тебе не нужно знать об этом.

— Нет, нужно. Сегодня мне пришлось столкнуться с ними возле школы. Я должна подготовиться.

Мама недовольно фыркнула.

— Ты должна говорить им только одно: «Никаких комментариев».

— Мама, просто расскажи мне, и покончим с этим.

Она плюхнулась на стул и потерла руками щеки. На ее лице остались красные пятна.

— Они хотят знать, почему мы до сих пор ничего им не рассказали. Почему в нашем доме целых два месяца находится «потерявшаяся девочка», а мы не сообщили об этом прессе. Они подозревают, что мы что-то от них скрываем.

Энджи похолодела от ужаса.

— Что, например? — спросила она.

У нее вдруг потемнело в глазах, но она смогла взять себя в руки. Никто больше не сможет вынудить ее потерять над собой контроль. Она должна справиться со всем этим. Однако она так и не смогла избавиться от страшного видения, Ангел с окровавленными руками все еще стоял у нее перед глазами.

Из гостиной донеслись мужские голоса. Громкие и взволнованные.

Они с мамой сразу же направились туда. В гостиной толпились полицейские. Почему они до сих пор здесь? Броуган говорил по мобильному телефону, а отец задергивал шторы на окнах.

— Репортерские фургоны, — пояснил он. — Прямо на нашей улице.

— Что за ерунда! — сказала мама. — Детектив, неужели вы не может отделаться от них?

В дверь позвонили. Один из полицейских пошел открывать.

— Уберите отсюда репортеров! — крикнул ему Броуган, сунув руку в карман. — Мы связались с экспертами-криминалистами из департамента коронера. Они проведут тщательный осмотр хижины и ближайших окрестностей. Может быть, им удастся найти могилы.

— Могилы! — испуганно вскрикнула мама.

Невесело усмехнувшись, Броуган посмотрел на Энджи. Его взгляд буквально пронизал ее насквозь.

— Энджи совершила невероятное. Она смогла сбежать из неволи. Вы знаете, что для нас до сих пор остается загадкой, как ей удалось это сделать, — сказал он.

Энджи изо всех сил пыталась казаться спокойной. Да, интересно, как же все-таки она это сделала? У нее возникло какое-то странное чувство. Она больше не могла выдерживать полный сочувствия взгляд детектива и опустила глаза.

Броуган истолковал это по-своему. Он положил руку на плечо Энджи.

— Я очень извиняюсь, — сказал он. — Энджи, если ты считаешь, что сможешь выдержать подобное испытание, то я хотел бы отвезти тебя к хижине, когда эксперты закончат работу. Может быть, то, что ты там увидишь, поможет тебе что-нибудь вспомнить. Или твои внутренние информаторы еще в чем-нибудь признаются. Какая-нибудь мелочь может помочь нам найти этого парня.

У Энджи дрожали колени. Ей захотелось немедленно выскочить из гостиной. Она пожала плечами, пытаясь изобразить полное равнодушие.

— Может быть. Но я не уверена, что смогу еще что-нибудь вспомнить, — сказала она.

Энджи не лгала. Лично она ничего не помнила, а вот Ангел знал и помнил все. Ангел с окровавленными руками, который просил уничтожить его до того, как его воспоминания заразят чистую и непорочную Энджи. О господи! Эта картина навечно останется в ее памяти, даже если она сотрет Ангела.