Майкл Ридпат - Последний проект

– Полагаешь, что он казнит себя за то, что не встречался с папой? Возможно. Но ты же знаешь Эдди. Его очень легко вывести из себя.

По правде говоря, я не настолько хорошо знал Эдди, чтобы до конца разбираться в его чувствах. И такое положение меня вполне устраивало.

– Я тоже очень вне себя от злости, – продолжала Лайза. – Человек просто не должен умирать подобным образом. – Её голос вдруг окреп, и я уловил в нем новый оттенок горечи. – Папа не был готов к смерти. Его ждали еще многие годы счастливого существования. Никто не имеет права лишать другого человека жизни. Мама права. Я тоже не знаю людей, у которых могли бы быть серьезные причины убивать папу. Ничего не могу сказать о смертной казни, но очень надеюсь на то, что полиция найдет мерзавца. Негодяй недостоин жизни, кем бы он ни оказался.

Этот взрыв чувств меня изумил. До сих пор Лайза воспринимала смерть отца покорно, как тяжелый удар судьбы. Но она права в своей ярости. Убийство – не просто зло. Убийство – зараза, которую следует искоренять любыми средствами.

Некоторое время мы лежали молча. Затем Лайза снова заговорила. На сей раз она говорила настолько тихо, что я едва мог расслышать её слова.

– Когда я была маленькой и мне было страшно, или я плохо себя чувствовала, папа пел мне песни. У него был ужасный голос, и он не стеснялся петь только для меня. Как мне хочется, чтобы он спел мне сейчас.

Спеть для неё я не мог. Но зато я мог привлечь её к себе. Я не отпускал Лайзу долго, долго. До тех пор, пока не услышал ровное дыхание жены.

Франка похоронили на еврейском кладбище в Бруклине, где обитали Куки в то время, когда еще были единой семьей. Церемония была очень простой. После того, как присутствующие с разной степенью уверенности пробормотали «Каддиш», раввин произнес речь о юных годах покойного. Думаю, что он не видел Фрэнка много, много лет. Джил тоже выступил с прощальным словом – очень коротким, предельно искренним и крайне трогательным. На церемонии присутствовало совсем немного людей. Человек двадцать, не больше. Члены семьи и наиболее близкие друзья. Меня выводил из себя Махони. Сержант стоял чуть в стороне и неотрывно наблюдал за собравшимися. Когда он поймал мой взгляд, уголки его губ чуть дернулись вверх. Я отвернулся. Мне казалось, что полиции вовсе не место на похоронах Фрэнка. Будь на то моя воля, я бы вышвырнул этого соглядатая с кладбища.

«Шива» или по-нашему «Посещение» состоялось в доме сестры Фрэнка, примерно в миле от кладбища. «Шива» в буквальном переводе означает «Семь», и если следовать букве закона, то поминовение должно было продолжаться семь дней. Однако поскольку Эдди спешил вернуться к своим занятиям, а Фрэнк при жизни довольно сдержанно относился к религиозным традициям, семья решила ограничиться одним вечером. К тем, кто присутствовал на кладбище, присоединились другие люди, пожелавшие выразить семье свои соболезнования. Мне показалось, что в скромном доме сестры собралась не одна сотня человек. Я был потрясен, увидев сколько людей знали и любили Фрэнка.

Сестра Фрэнка Зоя делала все, чтобы принять посетителей как полагается. Это была высокая, черноволосая женщина с мягкой улыбкой и добрыми глазами. Она стояла у входа и, улыбаясь, пожимала руки. Кто-то ласково похлопывал её по плечу, и она отвечала тем же. Я принес ей кусок пирога и тем самым спас от какого-то строгого мужчины в темных очках и ермолке, который вот уже несколько минут ей что-то очень энергично втолковывал.

– Очень тебе признательна, Эдди, – сказала она. – Я знакома со всеми этими людьми, но их имена ускользают из моей памяти. И я страшно боюсь их обидеть.

– У вас всё очень здорово получается, – ответил я, не обращая внимания на ошибку.

– Мне так жаль бедного Фрэнка, – с улыбкой продолжала она. – Ты, наверное, часто встречался с ним в последнее время?

Мне показалось, что, называя меня Эдди, она не просто перепутала имена, а совершенно искренне принимает меня за брата Лайзы. Поэтому я решил ответить ей ничем не обязывающей фразой.

– Порядочно.

– Тетя Зоя! – к нам подбежала Лайза и, заключив родственницу в объятия, спросила: – Надеюсь Саймон хорошо за тобой ухаживает?

Тётя Зоя страшно смутилась и, бросив на меня извиняющийся взгляд, пробормотала:

– Да. Да, кончено, дорогая. Как ты поживаешь?

– Неплохо, как мне кажется.

– А как твое волшебное зелье?

– Закипает потихоньку. Вы могли предвидеть, что явится столько народу? Большинство из них я просто не знаю. Или не узнаю.

– Я тоже. Просто потрясающе, что так много старых друзей Фрэнка смогли одновременно собраться. Как жаль, что он сейчас не с нами, чтобы увидеть их всех. – Оглядевшись по сторонам, Зоя спросила: – Как ты думаешь, дорогая, как долго должно продолжаться «Посещение»? И сколько сейчас времени?

Лайза вначале бросила взгляд на ручные часы тетки, а затем, взглянув на свои, ответила:

– Половина десятого.

Мне показалось, что тётя Зоя вздохнула.

– Очень мило с твоей стороны, что ты собрала гостей у себя. В наше жильё они просто бы не вместились.

– Пусть тебя это не беспокоит, – ответила тетя Зоя. – Мне так будет его не хватать.

К нам подошел один из друзей детства Фрэнка, имя которого Зоя, по счастью, помнила.

– Тётя очень хорошо выглядит, – сказала Лайза, когда мы отошли в сторону.

– Да, – согласился я. – Но она упорно называла меня Эдди.

– Не может быть!

– Ты обратила внимание на то, как она спросила тебя о времени?

– Всё это очень печально, – вздохнула Лайза. – Я помню, как мы играли с ней, когда были маленькими. До того, как выйти замуж, она часто приезжала в «Домик на болоте» и жила там вместе с нами. С ней было так весело. Мы исследовали проливы и болота. Пройдет еще пара лет, и всё это окончательно сотрется из её памяти.

– Ничего подобного, – возразил я. – Разве ты не знаешь, что старики, забывают о том, что ели на завтрак, однако прекрасно помнят события многолетней давности?

– Она вовсе не старая, Саймон. Тете всего пятьдесят два года. Она просто больна.

У тёти Зои начали проявляться ранние симптомы Болезни Альцгеймера.

– Вы говорите о Зое? – спросил, подойдя к нам, Карл, муж хозяйки дома.

Это был плотно скроенный, седобородый человек. Карл считался крупным специалистом в каком-то из разделов социологии, и в качестве профессора вел занятия в Северо-восточном Университете. Он был на несколько лет старше своей супруги.

– Как она себя чувствует? – спросила Лайза.

– Вы знаете, что она потеряла работу в библиотеке? – вздохнув тяжелее обычного, сказал Карл.

– Не может быть!

– Но пока нельзя сказать, что она уж очень плоха. Она забывает имена людей и заглавия книг, из-за чего и возникли проблемы в библиотеке. Иногда она не может определить время. Но меня Зоя узнает, и всегда знает, где находится. Кроме того, она правильно называет день недели. Так что нам еще есть куда двигаться. Если, конечно, не поможет рекомендованное Фрэнком лекарство.