Майкл Ридпат - Последний проект

Этим партнером был Джон.

На первый взгляд в этих снимках не было никакого смысла. Монтаж…?

Скорее всего – нет. Чем внимательнее я в них вглядывался, тем больше находил смысла. Глядя на них, я понял, почему Фрэнк ушел от матери Лайзы. Снимки объясняли, почему мы не ничего слышали о его отношениях с другими женщинами. Такому привлекательному мужчине, как Фрэнк, видимо, приходилось прилагать массу усилий, чтобы отбиться от внимания окружающих его дам. Похоже, что ему это удалось.

Теперь я вспомнил, где видел ручку с надписью «Оаквуд Аналитик». Точно такая же ручка лежала на письменном столе Джона. Я пользовался ею, когда во время его отсутствия принимал адресованные ему звонки. Я понял, почему на столе в «Домике на болоте» оказался очередной выпуск «Секретных материалов». Именно Джон был большим любителем этого сериала.

Но я не мог поверить в то, что Фрэнк – гей. Подобная мысль мне никогда в голову не приходила. Он совершенно не отвечал характерным для гея стереотипам, если не считать чрезмерной тщательности в подборе одежды. Кроме того, были еще и вакации во Флориде. Я помню, он всегда очень туманно говорил о местах, куда собирался отправиться. Лишь позже мы поняли, что это были острова Флорида-Кис. Это, конечно, могло явиться ключом к разгадке секрета. Но только в том случае, если вы сознательно заняты поиском этих ключей. Я же никогда не вникал в действия Фрэнка. Так же как и Лайза.

Джон гораздо больше отвечал сложившемуся в обществе образу гомосексуалиста. Хотя мы и работали бок о бок уже два года, я знал его гораздо хуже, чем Даниэла. Он никого не посвящал в свою личную жизнь. В Чикаго у него осталась какая-то мифическая «подружка». Теперь я припоминал, как примерно год тому Лайза высказывала предположение, что Джон – гей. Я с ней не согласился и с тех пор успел забыть её слова.

Всего два дня тому назад Джон сказал мне, что пришло время сообщить отцу о том, кем он является на самом деле. Только теперь я понял, что именно мой коллега имел в виду.

В голове у меня роилась масса вопросов. Как давно началась их связь? Насколько серьезной она была? Создавалось впечатление, что во время убийства Фрэнка эта связь все еще оставалась очень прочной. И среди всех вопросов самым главным был один. Означает ли всё это, что Джон убил Фрэнка?

– Когда ты их сфотографировал?

– Вечером за день до убийства. Я проехал за ним от Бостона до Вуджбриджа, затем довольно долго болтался около дома с камерой. Я сфотографировал их при помощи телевика в тот момент, когда они вышли на веранду.

– А в субботу ты его видел?

– Нет. Я приехал в обеденное время. Машины Джона у дома не было, а Фрэнк практически все время работал с катером. Он вошел в дом незадолго до того, как появился ты.

– Значит ты меня видел?

– Да. Однако, увидев, что приехал ты, я сразу отбыл. Стало ясно, что бойфренда сегодня ждать не приходится, а твое появление не сулило ничего фотогеничного.

– Следовательно, убийцы Фрэнка ты не увидел?

– Нет.

Подумав пару секунд, я спросил:

– Может быть заметил еще что-нибудь?

– Нет. Я приезжал еще раз в субботу вечером, но не обнаружив машины «бойфренда», сразу же укатил домой.

– Когда это было?

– Думаю, что около девяти часов.

– Имелись ли какие либо признаки того, что Фрэнк еще жив?

– Нет, – ответил Крэг. – Я тогда решил, что он дома, поскольку «Мерседес» стоял рядом. Самого Фрэнка я не видел. Я развернулся и уехал.

– Как ты узнал о Джоне и Фрэнке?

Он промолчал.

– Выкладывай, Крэг!

– О’кей. Я скачал электронную почту с его домашнего компьютера.

– А я и не знал, что ты можешь это сделать.

– Я многое могу, – ответил Крэг. – Это не сложно, если знать подходы. Одним словом, там были письма от какого-то парня по имени Джон. Судя по их содержанию, Фрэнк был большим другом Джона. Они условились провести вместе уик-энд в Вудбридже. Вот я и решил двинуться туда с камерой в надежде, что удастся получить любопытные снимки.

– Чтобы потом шантажировать Фрэнка?

– Я не собирался требовать у него денег для себя! – возмутился Крэг. – Я лишь хотел заставить «Ревер» сделать обещанные инвестиции.

– Но это же – шантаж, Крэг!

– Неужели ты не понимаешь, что Фрэнк отказался платить по счету?! – ярость против моего тестя вспыхнула в нем с новой силой. – Я поступил так, как должен был поступить!

– Нет, так поступать ты не имел права. Ты хоть сообщил о своем открытии в полицию?

– Нет, – ответил Крэг.

– Почему?

– Я решил, что не стоит нарываться на неприятности. Конечно, я не собирался по-настоящему шантажировать Фрэнка, но в глазах копов это могло выглядеть попыткой шантажа. Кроме того, мне не хотелось попасть под подозрение в убийстве.

– Но как же я? Ты же знал, что я в беде. Ты мог бы мне помочь!

– Я думал об этом, Саймон. Честно. И пришел к выводу – то, что я видел, может сработать против тебя. Я не верил, что ты убил Фрэнка, и свидетельствовать против тебя не хотел.

– Не засирай мне мозги! – не выдержал я. – Если бы полиция знала о Джоне, то возникла бы еще одна версия убийства, не имеющая ко мне никакого отношения. Ты навалил в штаны от страха, что тебя обвинят в попытке шантажа!

Мне даже показалось, что Крэг несколько смутился.

– Ухожу, – сказал я. – Можно взять это с собой? – я показал ему пачку снимков.

– Пожалуй, не стоит, – ответил Крэг.

– Тем не менее я их забираю. У тебя остаются негативы, и ты в случае нужды можешь напечатать сколько угодно копий, – с этими словами я положил фотографии в конверт и двинулся к выходу.

– Постой, Саймон. Нам надо потолковать о прототипе.

– Мне ничего такого не надо! Мне требуется лишь одно – доказать свою невиновность. «Нет Коп» – твоя забота, а я за неё не дам и ломаного гроша!

Домой я вернулся около полудня. Лайза уже ушла, забрав с собой все свои пожитки. Наше жилье, в котором всегда царил беспорядок от её разбросанных повсюду вещей, показалось мне еще более унылым и пустынным, чем вчера.

Я извлек из конверта фотографии и, разложив на столе, стал их снова разглядывать.

Неужели Фрэнка убил Джон? Если он, то почему? Не исключено, что между ним и Фрэнком возникла ссора. Но у меня на это счет нет никаких доказательств. Кроме того, я не мог представить Джона в качестве убийцы. Но ведь я не мог представить и того, что между ним и Фрэнком существуют интимные отношения. Только сейчас я понял, что в жизни Фрэнка имелась темная сторона, о существовании которой я ничего не знал. И именно в этой, скрытой от людских глаз жизни, возможно, следовало искать мотивы убийства.

Как к этому открытию отнесется Лайза? Среди геев у нас друзей не имелось. Но это вовсе не было нашим сознательным выбором. Я знал, что Лайза придерживается весьма либеральных взглядов по поводу секса, считая, что выбор сексуальной ориентации – личное дело каждого человека. Но совсем иное дело, если речь идет об отце. Одним словом, я понятия не имел о том, как она на это среагирует.