Джон Гришем - Пора убивать

На лице Джейка Оззи заметил усмешку, в то время как мэр вздрогнул, представив себе занятый войсками город.

В конце выдавшегося таким тревожным субботнего дня Оззи и Хастингс вывели Карла Ли через заднюю дверь тюрьмы и усадили в машину шерифа. Всю дорогу, пока Хастингс вел автомобиль мимо овощной лавки Бэйтса, пока они ехали в направлении Крафт-роуд, пассажиры оживленно переговаривались и смеялись. Когда они подъехали к дому Хейли, весь двор был уже забит машинами, так что свою шериф приказал оставить просто на обочине. Карл Ли прошел через дверь своего дома как обычный, свободный человек и едва не был задушен в объятиях друзей, родственников и детей. Все они были оповещены о том, что Карл Ли сегодняшний вечер проведет с семьей. Он все никак не мог оторваться от детей, обнимая всех четверых так, как если бы знал, что больше ему уже не придется этого делать. Стоявшие в молчании вокруг люди смотрели, как он, зарывшись головой в колени рыдавших детей, не мог надышаться их запахом. Многие из присутствовавших тоже не могли сдержать своих слез.

Стол ломился от обилия блюд, и почетный гость был усажен во главе его, на свой стул, а вокруг него расселись жена и дети. Преподобный Эйджи предварил застолье краткой молитвой, в которой выражалась надежда на скорейшее возвращение Карла Ли домой. Гости терпеливо ждали. Оззи и Хастингс наполнили свои тарелки и отправились с ними на крыльцо, где тут же принялись отмахиваться от комаров и рассуждать о предстоящем суде. Оззи беспокоила проблема безопасности Карла Ли в те моменты, когда его будут доставлять из тюрьмы в здание суда и обратно. Обвиняемый сам доказал, что подобные путешествия не всегда заканчиваются благополучно.

После ужина люди высыпали во двор. Дети начали свои игры, в то время как взрослые старались держаться как можно ближе к крыльцу, на котором стоял Карл Ли. Для них он был героем, самым известным человеком, какого им когда-либо приходилось видеть, и при этом все они знали его лично! Каждому было ясно, что Карл Ли предстанет послезавтра перед судом по одной-единственной причине. Конечно, он убил тех двух парней, но дело вовсе не в этом. Будь он белым, его, пожалуй, наградили бы, только для вида пробормотав несколько слов о наказании. Но с белым жюри процесс превращается в фарс. Карла Ли будут судить за то, что он – черный. И если его осудят, то тоже потому, что он черный. Других причин нет. Толпящиеся вокруг крыльца люди были уверены в этом. Они внимательно слушали Карла Ли, когда тот заговорил о том, как ему необходимы их поддержка и молитвы, как ему хочется, чтобы все они пришли на суд, как важно для него, чтобы семья находилась в безопасности.

В изнурительной духоте медленно проходило время. Вот уже несколько часов сидели в креслах на крыльце Карл Ли и Гвен в окружении толпы восторженных друзей, стремившихся быть поближе к великому человеку. Наконец люди начали потихоньку расходиться, обнимая на прощание Карла Ли и обещая вернуться сюда в понедельник. Может, и тогда они увидят его сидящим на крыльце в своем кресле?

В полночь Оззи сказал, что им пора ехать. В последний раз Карл Ли прижал к себе жену и детей, а затем уселся в машину.

Ночью умер Бад Туитти. Из больницы позвонили Несбиту, а он связался с Джейком. Джейк подумал, что нужно будет послать цветы.

Воскресенье. До начала суда – один день. Джейк проснулся в пять утра с ощущением пустоты в желудке, что он приписал начинающемуся завтра процессу, и с головной болью, что он тоже приписал начинающемуся завтра процессу и затянувшемуся вчера до поздней ночи сидению на крыльце у Люсьена в обществе своей очаровательной сотрудницы и бывшего босса. Эллен решила остаться на ночь в комнате для гостей, так что Джейку пришлось спать на диване у себя в офисе.

Сейчас он лежал и вслушивался в доносящиеся с улицы голоса. Внезапно поднявшись, он вдруг выскочил на балкон и замер от изумления при виде открывшегося взгляду зрелища. Итак, война объявлена и началась! Паттон [14]высадился! Вокруг всей площади стояли армейские грузовики, джипы, здесь и там пробегали озабоченные солдаты, изо всех сил пытаясь выглядеть организованно и молодцевато. Слышались какие-то команды по радио, дородные офицеры недовольными голосами подгоняли своих подчиненных. У остатков сгоревшей трибуны в центре лужайки был установлен пост. Три взвода солдат стучали молотками и растягивали веревки, разбивая три огромные брезентовые палатки с защитным камуфляжем. В четырех углах площади возводились баррикады, часовые расставлялись по постам. Как только часовой оставался предоставленным самому себе, он закуривал сигарету и прислонялся к ближайшему столбу.

Сидя на багажнике патрульной машины, Несбит следил за тем, как центр Клэнтона превращался в военный лагерь. Он перекинулся несколькими словами со стоявшими неподалеку людьми в военной форме.

Джейк сварил кофе, вынес чашку Несбиту. Теперь, когда Джейк был уже на ногах. Несбита следовало отпустить домой поспать. Вернувшись, Джейк вновь вышел на балкон и следил за тем, что происходит на лужайке, до того момента, когда окончательно рассвело. Выгрузив людей, грузовики направлялись к расположенному на север от города складу оружия войск национальной гвардии, где водители тоже могли отдохнуть.

По расчетам Джейка, выходило, что в город прибыли человек двести национальных гвардейцев. Небольшими группками они расхаживали вокруг здания суда, по прилегающим улицам, поглядывая на витрины магазинов и надеясь найти хоть какое-то развлечение.

Нуз, конечно, будет вне себя от гнева. Как они посмели вызвать части национальной гвардии, не посоветовавшись с ним! Ведь это же его процесс! Мэр начал про что-то такое говорить, но Джейк тут же пояснил, что ответственность за безопасность жителей лежит на нем, мэре, а никак не на судье. Оззи поддержал его, и Нуза не пригласили.

Чуть позже подъехал и сам Оззи вместе с Моссом Джуниором Тэтумом, чтобы встретиться с командовавшим войсками полковником. Втроем они обошли здание суда, инспектируя все приготовления. Оззи тыкал пальцем туда и сюда, а полковник отвечал ему утвердительными кивками, соглашаясь со всеми предложениями. Позвякивая ключами, Тэтум открыл двери суда, чтобы солдаты могли пользоваться водой и туалетами. В начале десятого на улице появились первые репортеры. Им хватило часа, чтобы обежать все расположение с камерами и микрофонами, засыпая вопросами какого-нибудь сержанта или капрала.

– Ваше имя, сэр?

– Сержант Драмрайт.

– Откуда вы?

– Из Буневилля.

– Где это?

– Милях в ста отсюда.

– Для чего вы здесь?

– По приказу губернатора.