Джон Гришем - Пора убивать

– Обвинение отводит номер тридцать третий и соглашается с тридцать четвертым и тридцать пятым.

– Защита согласна с обоими номерами.

Пейт призвал аудиторию к порядку, когда Нуз и оба юриста вернулись в зал и прошли к своим местам. Его честь громким голосом зачитал двенадцать имен, и названные медленной нервной поступью направились к ложе присяжных, где Джин Гиллеспи рассадила их в каком-то ей одной известном порядке. Десять женщин, двое мужчин. Все белые. Сидевшие в зале чернокожие шептались и изумленно переглядывались.

– Это ты выбирал присяжных? – негромко спросил Карл Ли у Джейка.

– Объясню позже.

Позвали запасных – они были посажены рядом. Прочистив горло, Нуз окинул взором вновь избранных присяжных.

– Леди и джентльмены, вас отобрали самым тщательным образом для того, чтобы вы приняли участие в рассматриваемом нами деле. Вы будете приведены к присяге и поклянетесь беспристрастно оценивать все факты, представляемые суду, и руководствоваться только законом. Следующее. Согласно закону штата, вы будете жить в изоляции от своих сограждан до конца процесса. Другими словами, вас отвезут в мотель и не разрешат возвращаться домой, пока суд не кончится. Я понимаю, это – крайне тяжелое для вас испытание, но таков закон. Через несколько минут вам будет дана возможность позвонить домой и заказать себе необходимую одежду и предметы туалета, а также то, что сочтете нужным взять с собой. Ночевать вы будете в мотеле, находящемся вне Клэнтона, но его точное местоположение не будет известно и вам. Вопросы?

Все двенадцать, похоже, никак еще не могли прийти в себя от известия, что на несколько дней будут разлучены с семьями. А как же дети, работа, стирка? Господи, ну почему именно они? Из всех сидящих в зале – именно они!

Нуз бессмысленно стучал молотком по столу, зал начинал медленно пустеть. Джин Гиллеспи отвела в кабинет Нуза первую присяжную, чтобы та позвонила домой.

– Куда мы поедем? – спросила женщина у Джин.

– Это конфиденциальная информация, – ответила та.

– Это конфиденциальная информация, – повторила женщина в трубку своему мужу.

К семи вечера родственники подвезли к зданию суда огромное количество чемоданов и коробок. Все это было погружено в специально нанятый автобус «грейхаунд», стоявший у задней двери. Пропустив вперед две патрульных машины и армейский джип, автобус выехал из Клэнтона в сопровождении еще трех автомобилей.

Стамп Сиссон умер во вторник вечером в клинике ожогового центра в Мемфисе. Его короткое, заплывшее жиром тело, слишком запущенное за долгие годы, оказалось неспособным противостоять обширному поражению кожи, вызванному ожогами. Эта смерть стала четвертой в ряду тех, что были как-то связаны с изнасилованием Тони. Кобб, Уиллард, Бад Туитти, а теперь и Сиссон.

Весть о смерти Сиссона быстро долетела и до хижины в глубине леса, где каждую ночь теперь встречались патриоты, ели, пили и обсуждали свои проблемы. Они жаждали мести – око за око! Их ряды пополнились еще пятью членами – жителями округа Форд, так что местное отделение Клана насчитывало уже одиннадцать человек. Они были энергичны и голодны – им хотелось действовать.

Что-то уж больно гладко идет процесс. Пора внести в него какое-то разнообразие.

Расхаживая перед диваном, Джейк, наверное, в сотый раз обращался к невидимым присяжным со своей первой речью. Эллен внимательно слушала. Она слушала, перебивала, спорила, критиковала и возражала уже целых два часа. Она чувствовала усталость. Зато речь получалась безукоризненной. Несколько порций «Маргариты» успокоили Джейка и сделали более гибким его язык. Слова с изяществом выстраивались во фразы. Оказывается, в Джейке просыпалась одаренность – после коктейля-другого.

Покончив с очередной репетицией, они уселись на балконе и стали следить за огоньками свечей, плывущими в ночи вокруг здания суда. Слышался негромкий смех гвардейцев, игравших в палатках в карты. Ночь была безлунной.

Эллен вышла, чтобы приготовить по последнему коктейлю. Вернулась она с теми же пивными кружками, наполненными «Маргаритой» и кусочками льда. Поставив кружки на стол, она встала за спиной своего босса. Положив руки ему на плечи, начала мягкими движениями массировать Джейку основание шеи. Джейк расслабился, голова его покачивалась из стороны в сторону. От шеи Эллен постепенно перешла к верхней части спины, тело ее прижалось к его телу.

– Эллен, уже половина одиннадцатого, я засыпаю. Где ты будешь ночевать?

– Где, по-твоему?

– Я думаю, что тебе лучше вернуться в свою квартирку в «Оле Мисс».

– Я слишком пьяна, чтобы сесть за руль.

– Тебя отвезет Несбит.

– А могу я спросить, где будешь ночевать ты?

– В доме на Адамс-стрит, который принадлежит мне и моей жене.

Она прекратила растирать ему спину, поднесла ко рту кружку. Джейк поднялся, перегнулся через перила и прокричал в темноту:

– Несбит! Проснись! Отвезешь ее в Оксфорд!

Заметку Карла нашла на второй странице. «Белое жюри для Хейли» – сообщал заголовок. Во вторник вечером Джейк не позвонил. Не обращая внимания на кофе, Карла углубилась в содержание заметки.

Пляжный домик располагался на чем-то вроде маленького полуострова. До ближайшего соседа было не менее двухсот ярдов. Земля здесь принадлежала ее отцу, и он никому не собирался продавать ее в ближайшее время. Дом был построен лет десять назад, когда отец нашел покупателя на свою компанию в Ноксвилле и ушел на покой состоятельным человеком. Карла была в семье единственной дочерью, как теперь Ханна – единственной внучкой. Трехэтажная вилла с четырьмя спальнями и четырьмя ванными комнатами – то, что отец называл пляжным домиком, – была достаточно просторной и для дюжины внуков.

Дочитав заметку, Карла подошла к окнам столовой, выходящим на океан. Огромный оранжевый диск солнца только что поднялся над горизонтом. Вообще-то она любила подольше понежиться в постели, но жизнь с Джейком научила ее несколько иначе относиться к первым утренним часам. Карла уже привыкла просыпаться не позже половины шестого. Джейк как-то сказал ей, что ему нравится затемно уходить на работу и затемно возвращаться домой. Он гордился тем, что ежедневно проводит в своем офисе больше часов, чем любой другой юрист округа. Он был не таким, как все, но Карла его любила.

В сорока восьми милях к северо-востоку от Клэнтона в округе Милберн на берегу небольшой реки Типпа стоял городок Темпл. В нем было три тысячи жителей и два мотеля. «Темпл инн» был почти пуст: кому бы взбрело в голову ехать сюда в это время года? И только в самом конце коридора солдаты национальной гвардии и парочка полицейских охраняли двери восьми номеров. В пяти из них поселились парами белые женщины, шестой делили Барри Экер и Клайд Сиско. Запасные присяжные – чернокожий Бен Лестер Ньютон и белый Фрэнси Питтс – занимали по отдельному номеру. Телевизоры в комнатах были отключены, в прессе присяжным тоже было отказано. Ужин во вторник вечером доставили прямо в номера. В семь тридцать утра среды постояльцам принесли завтрак. Выхлопы от дизеля «грейхаунда» удушливой пеленой окутали всю стоянку. Ровно в восемь четырнадцать человек заняли свои места, и автобус отправился в Клэнтон.