Джон Гришем - Пора убивать

– Не думаю, что по телефону тебе удастся много сделать. Он свое решение уже принял. Изменить его можешь только ты, но по телефону даже у тебя это не получится.

В трубке повисло молчание, Джейк с тревогой ожидал ответа.

– Что у нас сегодня?

– Четверг, шестое июня.

– Дай-ка сообразить, – бормотал Лестер. – Езды до вас десять часов. Завтра у меня смена с четырех до полуночи, а следующая – в воскресенье. Значит, я смогу выехать отсюда завтра в полночь и в субботу, к десяти утра, добраться до Клэнтона. В воскресенье пораньше отправлюсь назад, чтобы вернуться к четырем. Придется попотеть за рулем, но в общем-то все выходит.

– Это очень важно, Лестер. По-моему, тебе стоит приехать.

– Где тебя можно найти в субботу, Джейк?

– Здесь, в офисе.

– О'кей. Я отправлюсь прямо в тюрьму и при необходимости позвоню тебе.

– Ну что ж. Да, вот еще что, Лестер. Карл Ли сказал мне, чтобы я не звонил тебе. Так что не ссылайся на меня в разговоре.

– Что же мне ему сказать?

– Можешь сказать, что позвонил Айрис и она тебе все рассказала.

– Какой еще Айрис?

– Брось, Лестер. Всем это стало известно еще несколько лет назад. Кроме ее мужа, конечно, но рано или поздно и он тоже узнает.

– Надеюсь, что нет. В городе будет одним убийством больше, и у тебя появится новый клиент.

– Уволь меня от этого. Я растерял даже тех, что имел. Позвони мне в субботу.

В половине одиннадцатого он набросился на подогретый в печи ужин. Ханна спала. До этого они поболтали немного о Лерое Глассе и об украденном грузовике. Поговорили и о Карле Ли, но ни словом не упомянули Лестера. Сейчас, когда дело Карла Ли Хейли было уже в прошлом, она чувствовала себя спокойнее, в большей безопасности. Никаких неожиданных звонков. Никаких горящих крестов. Никаких косых взглядов в церкви. Будут еще другие дела, утешала она его. Он говорил мало, в основном ел и улыбался.

В пятницу, перед самым закрытием суда, Джейк позвонил туда, чтобы узнать, не слушается ли в настоящий момент какое-либо дело. Нет, ответил ему женский голос, мистер Нуз ушел. Бакли, Масгроув и все остальные тоже разошлись, в зале заседаний никого нет. Получив эту утешительную информацию, Джейк пересек улицу, вошел через заднюю дверь в здание суда и прошел по коридору в кабинет, где еще работал кое-кто из служащих. Перебрасываясь незначительными фразами с клерками и секретаршами, Джейк нашел взглядом на стеллажах папку с делом Карла Ли, взял ее в руки и, сдерживая от волнения дыхание, небрежно перелистал. Отлично! Именно так, как он и рассчитывал. За всю прошедшую неделю в папке не прибавилось ни листочка, кроме его собственного заявления об отходе от дела. Ни сам Маршафски, ни его помощник из местных к папке и не прикасались. Значит, не сделано ровным счетом ничего. Поболтав еще пару минут, Джейк довольный отправился домой.

Лерой Гласе по-прежнему находился в тюремной камере. Ему установили залог в десять тысяч долларов, но семья не смогла найти дополнительную тысячу – положенные законом штата десять процентов залогодателю, – и Лерой продолжал делить свою камеру с Карлом Ли.

Среди залогодателей у Джейка был знакомый, который время от времени помогал тому или иному его клиенту. Если, скажем, клиенту позарез было необходимо выйти до суда на свободу, и к тому же он не производил впечатления человека, готового пуститься в бега от правосудия, этот знакомый Джейка вносил требуемую сумму. Для подзащитных Джейка условия были самыми щадящими: выплачивать они должны лишь около пяти процентов в месяц. Так что, если уж Джейку понадобилось бы вытащить Лероя Гласса из-за решетки, с оформлением залога не возникло бы никаких проблем. Но Лерой был нужен Джейку в тюрьме.

– Послушай, Лерой, мне и самому очень жаль. Я вовсю работаю с потенциальным залогодателем, – объяснял своему подопечному Джейк, сидя напротив него в комнате, где был установлен газоанализатор.

– Но вы же обещали, что к этому времени я уже выйду.

– У твоих родственников, Лерой, не хватает денег. Сам я тоже не могу заплатить. Мы вытащим тебя, но на это потребуется несколько дней. Мне самому необходимо, чтобы ты вышел на работу, получил там какие-то деньги и расплатился со мной.

Подобная логика, похоже, удовлетворила Лероя.

– О'кей, мистер Джейк, делайте то, что в ваших силах.

– А кормят здесь неплохо? – спросил Джейк с улыбкой.

– Ничего. Но дома получше будет.

– Мы тебя обязательно вытащим, – пообещал Джейк.

– Как чувствует себя тот парень, которого я пырнул?

– Я точно не знаю. Оззи говорил, что он еще по-прежнему в больнице. Мосс же заявил, что его уже выпустили. Бог его знает. Не думаю, чтобы раны были уж очень серьезными. А что это была за женщина? – Джейк не помнил деталей.

– Подружка Вилли.

– Какого Вилли?

– Вилли Хойта.

На мгновение Джейк задумался, пытаясь вспомнить строки обвинительного заключения.

– Но парня, которого ты ударил, звали иначе.

– Да-а, это Куртис Спраулинг.

– Ты что, хочешь сказать, вы все там сцепились из-за чужой женщины?

– Ну конечно.

– А где был сам Вилли?

– Он тоже дрался.

– С кем?

– С другим парнем.

– То есть вас было четверо мужчин, которые решили подраться из-за подружки Вилли?

– Ну да, я же это и говорю.

– А что стало причиной драки?

– Муж у нее уехал из города.

– Так она замужем?

– Да.

– И как зовут ее мужа?

– Джонни Сэндс. Когда его нет в городе, обычно начинается драка.

– Почему?

– Потому что у нее нет детей, она не может их иметь. Но зато она очень любит хорошую компанию. Ясно, что я имею в виду? Так что, когда он уезжает из города, это сразу становится известно всем. И как только она заявляется в «торчок» – того и гляди вспыхнет драка.

«Ах какой будет суд!» – подумал Джейк.

– Но ты вроде бы говорил о том, что она пришла туда с Вилли Хойтом?

– Ну да. Только это еще ничего не значит, потому что в «торчке» каждый тут же начинает пялиться на нее, покупать ей выпивку, приглашать потанцевать. С этим ничего не поделаешь.

– Словом, привлекательная штучка, а?

– О, мистер Джейк, она выглядит отлично. Надо вам ее повидать.

– Я думаю, мне представится случай. Когда она займет в суде место свидетеля.

Лерой уставился взглядом в стену, губы его растянулись в улыбке при воспоминании о любвеобильной жене Джонни Сэндса. И плевать ему было на то, что он ударил человека ножом и мог получить за это двадцатилетний срок. Своими собственными мускулами он доказал в драке, чего он стоит.

– Послушай-ка, Лерой, ты ведь ничего не сказал Карлу Ли, правда?

– Ну еще бы. Мы с ним по-прежнему в одной камере. Болтаем целыми днями. А что еще там делать?

– Но ты не проболтался ему, о чем мы вчера с тобой говорили?