Василий Горлов - Код Маннергейма

По пути Анна миновала большой ремонтный бон. Там подъемным краном тащили из воды перевернувшуюся лодку, звучало незнакомое, но понятное слово «оверкиль» и крепкие эпитеты по поводу ветра. Нева морщилась волнами с кокетливыми пенными гребнями на верхушках, и ограничивающие трассу ярко-желтые надувные буи, похожие на детские игрушки, весело раскачивались. Палатки команд, освещенные, как магазинные витрины, демонстрировали нехитрый быт гоночного лагеря: пластиковые столы и стулья, кое-где раскладушки для отдыха сменных пилотов и специальные стенды для моторов. В хитросплетении их металлических внутренностей копались техники в ярких комбинезонах и обязательных бейсболках. Среди деревьев, за палатками, отдыхающим табуном расположились лодочные прицепы, жилые вагончики и автомобили.

Анна дошла до стартового бона. От проносящейся мимо с диким ревом группы лодок отделилась одна и, погасив скорость, крутым и высоким надувным бортом ткнулась в настил. Из кресла пилота, укрытого прозрачным пластиковым обтекателем, с баранкой съемного штурвала в руках выбрался молодой парнишка. Сняв шлем и стирая стекающие по щекам струйки пота, осипшим и еще не остывшим от азарта гонки голосом он торопливо рассказывал:

— Волна — просто полный п… а Мишка из «Ямарана» — м… у третьего буя навалился случайно на его спонсон, так он под Иоанновским так прижал меня к опорам, что еще бы чуть-чуть, и все — п…

Он еще что-то продолжал говорить, забавно вращая вихрастой головой, торчащей из толстого ярко-красного воротника спасательного жилета, а двигатель уже тягуче завыл, и лодка, скользнув в коридор между буями, стремительно набрав скорость, втянулась в гонку.

Наконец она нашла палатку команды Стасиса. На синем полотнище за прямоугольничком литовского флага значилось «Aqvanautika» — так называлась его судостроительная фирма. Рядом на трейлерах стояли несколько лодок разных размеров. За пластиковым столом парень в синем с серебристыми вставками комбинезоне что-то говорил в микрофон головной гарнитуры, одновременно занося данные в небольшой лэп-топ. Рядом с ним, закинув на столешницу длинные загорелые ноги, вольготно устроились потягивающие баночное пиво похожие, как близнецы, длинноволосые блондинки. Раскованные девицы не обращали на Анну никакого внимания, что-то с хихиканьем обсуждая. Она решительно направилась в глубь палатки, где у лодочного мотора со снятым кожухом возилась парочка механиков — мрачный седоусый тип и помогавший ему парнишка, у которого темной смазкой были перепачканы не только руки, но и лоб, щеки и даже кончик носа. Он подал седоусому очередной никелированный ключ сложной конфигурации и, вытирая руки ветошью, вопросительно взглянул на Анну. Она неожиданно сильно смутилась, даже слегка покраснела и, запинаясь, спросила, можно ли увидеть Стасиса. Седоусый мрачно посмотрел на нее, заглянул под винт двигателя, потом — под стол и, наконец, под стул одной из девиц, попутно ущипнув ее загорелую ягодицу, игриво открытую высоко обрезанными джинсовыми шортами. Блондинка взвизгнула, шлепнула его ладошкой по руке и зашлась смехом, потому что седоусый, изображая поиски, все время повторял: «Стасис, Стасис». Анна озлобилась и решительно заявила:

— Я корреспондент телекомпании «Федерация», и у меня договоренность об интервью с господином Адомайтисом.

Седоусый механик что-то пробурчал и вернулся к стенду с двигателем. Анна не знала литовского, но смысл сказанного был понятен и без перевода: плевать он хотел на всех корреспондентов всех телекомпаний. На съемках Анне нередко приходилось сталкиваться с хамством, но агрессия седоусого оказалась неожиданной и потому обидной. Сдержав уже готовую сорваться с языка ответную дерзость, она развернулась и быстро пошла прочь от негостеприимной палатки. Ее догнал перемазанный подмастерье и на дикой смеси русского с английским сообщил, что Стасис уехал по делам и вскоре обещал вернуться, а механик просто очень злой сегодня, потому что двигатель, над которым они бьются, никак не желает работать.

— Don’t worry — не грусти, — утешил он ее, как мог. «Be happy», — продолжила она про себя припев известной песенки Бобби Мак'Фарррена.

Ночь выдалась — хуже некуда, а она, если честно, так мечтала побыть рядом с добрым и все понимающим мужчиной. Не вышло. Жаль, но нужно брать себя в руки: работа есть работа, сюжет за нее никто не сделает. Анна решительно направилась на поиски оператора, но ее остановил Стасис. Точнее — сначала перед ней появился огромный букет желтых роз, а потом из-за цветов выглянул смущенный Стасис:

— Прости, я не подумал, что ты приедешь так рано, — Он с опаской взглянул на нее: — Тебя мои не обижали?

Анне сразу расхотелось обижаться и жаловаться.

— Нет, — ответила она.

— Извини, — Стасис смущенно продолжал топтаться рядом и чувствовал себя явно не в своей тарелке. — Гонка тяжело складывается, — объяснил он виновато, — одна лодка сошла, что-то с двигателем, сейчас пытаются починить, а вторая… там пилот, — он поискал подходящее слово, — недостаточно зрелый, большой авантюрист, пока лидирует, но тревожно — как бы чего не случилось…

Он не успел договорить — в кармане захрипела рация. Стасис извинился и ответил, выслушал короткое сообщение, помрачнел и быстро пошел в сторону крепостной стены, но опомнился, вернулся к Анне и, крепко схватив за руку, почти бегом потащил за собой.

— Куда мы бежим? — спросила она, в очередной раз споткнувшись и чуть не упав.

— Извини еще раз, у нас авария — этот юный авантюрист все-таки разбил лодку, — сообщил Стасис, обогнув угол крепостной стены и быстро двигаясь берегом канала. — Так хотел покатать тебя на лодке, посмотреть на разводящиеся мосты. Похоже, не получится…

У Иоанновского мостика собралась уже знакомая Анне команда. На песке, накренившись на борт, беспомощно лежала большая красивая лодка. Рядом топтался юный и совершенно несчастный пилот, смущенно вертя в руках баранку штурвала, на него наседал седоусый механик. Он орал так, что умудрялся заглушать рев моторов проносившихся мимо лодок — гонка продолжалась. Стасис отодвинул седоусого в сторону и, что-то спросив у неудачника, присел у лодки, надувной борт которой, называемый, как помнила Анна, спонсоном, съеживался на глазах. Стасис внимательно осмотрел корпус, сокрушенно покачал головой и начал снимать с пластикового днища травивший воздух спонсон. Остальная команда дружно принялась ему помогать. На минуту оторвавшись от аварийной суеты, он сказал Анне:

— Вот такая неудача. Развил слишком высокую скорость и под мостом допустил ошибку. Видишь, — он кивнул на одну из старых свай, покосившуюся от сильного удара, — чуть зайца не утопил.