Линкольн Чайлд - Смертельный рай

— Почему?

Тара не ответила.

— Требуется около восемнадцати часов для того, чтобы аватар в Аквариуме вступил в контакт со всеми остальными. Мы называем это циклом. Тысячи аватаров взаимодействуют друг с другом, высвобождая гигантские потоки данных, — можете себе представить, какие огромные вычислительные мощности требуются для обработки.

Лэш кивнул. За его спиной послышался электронный писк. Обернувшись, он увидел, что Мочли подносит к уху мобильный телефон.

— В любом случае, — продолжала Тара, — когда подбор завершен, оба аватара удаляют из Аквариума. В девяти случаях из десяти они находят друг друга с первого раза. В противном случае аватар остается в Аквариуме на следующий цикл, а потом еще на один. Если аватар в течение пяти циклов не нашел никого подходящего, его убирают из Аквариума и кандидат дисквалифицируется. Впрочем, до сих пор такое случалось всего несколько раз.

«Несколько раз», — подумал Лэш. Он посмотрел на Мочли, но тот все еще говорил по телефону.

— Но если бы вы хотели, то могли бы взять один из этих аватаров, через год поместить его в Аквариум, и он выбрал бы другую пару?

— Это весьма деликатный вопрос. Мы говорим нашим клиентам, что нашли им идеальную спутницу или спутника, и это правда. Тем не менее это вовсе не означает, что мы не могли бы найти для них столь же подходящего человека завтра или через месяц. За исключением, естественно, суперпар — те по-настоящему идеальны. Впрочем, мы не сообщаем нашим клиентам степени подобного совершенства, поскольку это могло бы вызвать неудовольствие. Мы находим соответствие, и все. Конец. Аватары удаляются из Аквариума.

— А потом?

— Мы сообщаем обоим кандидатам, что подбор состоялся. И обговариваем встречу.

Взгляд ее снова стал отсутствующим. Лэш повернулся к Аквариуму, глядя на тысячи движущихся в нем фантомов, бестелесных и чужих.

— Вы упоминали об огромных вычислительных мощностях, — пробормотал он. — Похоже, вы чего-то недоговариваете. Не знаю, существует ли компьютер, который смог бы справиться с этим.

— Забавно, что вы заговорили об этом, — сказал Мочли, убирая телефон в карман пиджака. — Ибо один человек в этом здании знает на эту тему больше, чем кто-либо другой. И он только что попросил о встрече с вами.

Пять минут спустя они поднялись на тридцатый этаж и оказались в просторном холле, с рядами лифтов слева и справа. В одном его конце располагался кафетерий. Десятки сотрудников ели и разговаривали.

— У нас тут десять таких кафе, — сказал Мочли. — Мы не хотим, чтобы люди покидали здание на время обеда или ужина, а прекрасная еда помогает нам в этом.

— Обеда или ужина?

— Или завтрака, если уж на то пошло. Наши специалисты работают в три смены, особенно в отделах сбора данных.

Мочли подошел к лифту в конце ближайшей секции. Тот располагался чуть дальше от остальных, и перед ним стоял охранник в бежевом комбинезоне, который отступил в сторону, увидев их.

Директор вспомогательной службы обратился к Таре:

— У тебя самый последний код. Прошу. — Он показал на панель рядом с лифтом.

— Куда едем? — спросила Тара.

— В апартаменты на крыше.

На мгновение у нее перехватило дыхание, но она тут же взяла себя в руки. Она нажала на клавиши, и двери открылись.

Входя в лифт, Лэш сразу же заметил, что кабина выглядит несколько иначе. Отличия не касались стен, сделанных из отполированного дерева, как и в других лифтах в этом здании, пола, освещения или дверей. Внезапно он догадался, в чем дело. Здесь не было маленькой камеры, и только три кнопки, все без подписей. Мочли нажал самую верхнюю и подставил браслет под сканер.

Казалось, будто лифт поднимается целую вечность. Наконец двери открылись, и за ними показалось ярко освещенное помещение. Свет был не искусственный, какой Лэш до сих пор видел во всех помещениях «Эдема», а солнечный, он падал из трех огромных окон. Лэш шагнул на толстое синее ковровое покрытие, восхищенно оглядываясь по сторонам. За стеклом, под безоблачным небом, простиралась панорама центра Манхэттена. Слева и справа в двух высоких окнах открывался широкий вид на Лонг-Айленд и Нью-Джерси. Вместо ламп дневного света, стоящих повсюду в помещениях внизу, здесь под потолком висели хрустальные люстры, совершенно ненужные в этом океане солнца.

Лэш вспомнил ажурную конструкцию последних этажей, которую видел с улицы, и слова Мочли: «На самом деле наш небоскреб состоит из трех зданий. Верхняя часть отделена от двух других». Эти помещения могли быть лишь одним — обителью таинственного основателя компании, Ричарда Сильвера.

Четвертую стену, в которой находились двери лифта, от пола до потолка занимали книжные полки из черного дерева. Но на них стояли не тома в кожаных переплетах, какие можно было бы ожидать в таком окружении, а дешевые издания научной фантастики, пожелтевшие и потрепанные, специализированные журналы, носящие следы частого чтения, толстые справочники по компьютерным операционным системам и языкам программирования.

Тара Стэплтон пересекла обширный холл и посмотрела на конструкцию перед одним из трех окон. Когда глаза привыкли к яркому свету, Лэш заметил десятки больших и маленьких предметов, стоящих перед огромными стеклянными панелями. Заинтересовавшись, он подошел ближе и остановился перед устройством величиной с телефонную будку. На деревянной подставке крепилась сложная система роторов, расположенных горизонтально на металлических стержнях. За роторами располагалось множество зубчатых колес, втулок и рычагов.

Он подошел к следующему окну, где на деревянном постаменте лежало нечто похожее на металлические внутренности огромного музыкального автомата. Рядом стояло чудовищное устройство, напоминающее гибрид старой печатной машины и напольных часов. С одной его стороны виднелась большая металлическая рукоятка, а переднюю стенку покрывали разной величины диски из полированного металла. На деревянном подносе между ножками устройства лежали толстые рулоны бумаги.

Мочли куда-то исчез, но к ним уже подходил высокий молодой человек с гривой рыжих волос, падающих на лоб. Он улыбался, а его голубые глаза, смотрящие на них из-за очков в металлической оправе, дружелюбно блестели. На незнакомце была рубашка цвета хаки поверх поношенных джинсов. Хотя Лэш никогда раньше не видел его, он сразу же узнал Ричарда Сильвера, гениального создателя «Эдема» и компьютера, давшего такую возможность.

— Вы, надо полагать, доктор Лэш, — сказал он, протягивая руку. — Я Ричард Сильвер.