Шарлотта Линк - Эхо вины

Женщина ехала гораздо быстрее, чем разрешали знаки, но, к счастью, не попалась на глаза дорожному контролю. Сворачивая к своему дому, она сразу же стала вглядываться в его окна – там было темно. Скорее всего, ей улыбалась незаслуженная удача: кузен еще не вернулся домой.

Припарковав машину на склоне, именно так, как сделал это в прошлый раз Майкл, Вирджиния выпорхнула из нее и побежала в дом. Она распахнула дверь, зажгла свет и позвала:

– Майкл! Ты дома?

Ответом ей было молчание. Слава богу! Она швырнула сумку в угол, поспешила в ванную, быстро стянула с себя всю одежду и засунула ее как можно глубже в корзину с грязным бельем. Едва она успела вымыться, как из прихожей донеслись звуки поворачивающегося ключа. Это вернулся Майкл.

Обернувшись в полотенце, женщина привалилась спиной к прохладным кафельным плиткам в ванной и с облегчением вздохнула.

Ей очень повезло. Но ситуация вышла некрасивая, и Вирджиния создала ее своими руками. В этот момент она твердо решила изменить свою жизнь и сделать окончательный выбор: либо полностью посвятить себя Майклу, либо разойтись с ним.

«Скорее, разойтись», – подумала она.

На кухне горел один-единственный огонек. Стояла тишина, и лишь негромко гудел холодильник. Закончив свой рассказ, Вирджиния сидела неподвижно и смотрела мимо Фредерика, в темную прореху окна.

– Значит, – сказал Фредерик после долгого молчания, – это ты брала машину последней, а вовсе не Майкл, который думал обратное.

Вирджиния смотрела в сторону.

– Да. Последней машину брала я. И именно я забыла закрыть ее на ключ. Я просто припарковала ее и побежала домой, а утром Томми безо всякого труда в нее забрался.

– И все это ты рассказала Натану Муру?

Она покачала головой:

– Нет. Он знает только предысторию. Я рассказывала ему о моем детстве и юности с Майклом. О страсти к Эндрю. О смерти Томми. Он не знает, что…

– …что Майкл был не виноват, – договорил фразу Фредерик.

Вирджиния кивнула.

– Боже мой, – вздохнул Фредерик. – Про этого Эндрю я до сего момента ничего не знал…

Она махнула рукой:

– Это было так давно. Просто интрижка, но я вообразила себе, что это моя самая большая любовь. Женатый мужчина, который не собирался бросать ради меня жену и ребенка…

– До чего же банально, – проронил Фредерик.

Они помолчали.

– А верность и преданность для тебя, как я погляжу, всегда были пустым звуком, – с горечью заметил Фредерик.

Что она должна была отвечать на это?

– Да, я изменяла Майклу с Эндрю, – выдавила она. – Но это было не самое страшное. Самое страшное…

Фредерик встал, сделал несколько шагов по кухне, словно хотел убедиться, что все происходит не во сне, а наяву.

– Майкл не вынес груза своей мнимой вины, и ты не сделала ничего, чтобы разубедить его в этом? Почему ты переложила на него ответственность за гибель Томми? Почему ты взвалила на него свою вину, Вирджиния? Почему?

– Я не знаю. Разве теперь это имеет какое-то значение?

– Но это совершенно не в твоем характере. Ты ведь не труслива…

– Значит, труслива.

Фредерик постоял немного, поглядывая на нее с некоторым отчуждением:

– Теперь я понимаю, что за тень лежит на твоей жизни.

– Натан нашел одну мою старую фотографию, – выдохнула Вирджиния. – На ней я еще совсем зеленая. Он сказал, что не может понять, почему молодая Вирджиния и та женщина, что живет сейчас в Ферндейле, так мало похожи друг на друга. Он предположил, что между этими двумя отрезками жизни случилось что-то очень серьезное… Я рассказала ему о гибели Томми, но этого Натану показалось мало. Он чувствовал, что я умалчиваю о чем-то еще… Но мне не хватило смелости рассказать ему все до конца.

– Так ты обвиняешь меня в том, что я не был таким провидцем, как твой Натан? Что я не расспрашивал тебя о прошлом?

– Нет. Я ни в чем тебя не обвиняю, Фредерик. Абсолютно. Какое я имею на это право? После всего, что я натворила… Сколько людей пострадало из-за меня… – На несколько мгновений она прикрыла глаза. – Я каждый день собиралась сказать Майклу всю правду. Рассказать ему обо всем: о моей долгой связи с Эндрю, об этой идиотской отельно-постельной встрече в Хантингдоне, о том, что именно я в спешке забыла запереть машину… И о том, что Томми погиб исключительно по моей вине. Но я не могла преодолеть себя. Каждый день я собиралась поговорить с ним и всякий раз находила тысячу причин, чтобы не делать этого. Почему? Сегодня я понимаю, что я боялась не реакции Майкла, а просто страшилась озвучить свою вину вслух. Высказанная тайна – это уже не тайна, а реальность, закрыть глаза на которую мне уже никогда бы не удалось. Именно этого я и боялась. Так боялась, что даже обрадовалась, когда Майкл исчез, ведь мне уже не надо было объясняться с ним.

Она говорила все тише и тише, низко опустив голову.

– Только что я задавал тебе вопрос: «Почему?» – произнес Фредерик. – Но теперь я понял, что на него не существует ответа. Я понимаю тебя и так.

Вирджиния подняла голову и недоверчиво посмотрела на него:

– Что?

– Я понимаю тебя. Я в состоянии понять, что ты не стала ничего говорить Майклу. Представляю, как ты мучилась. Как отчаянно пыталась вытравить эти воспоминания из памяти. Понимаю. Может быть, на твоем месте я поступил бы точно так же.

– Нет, – с глубоким убеждением сказала Вирджиния. – Ты бы ни за что не поступил так низко.

Фредерик слабо улыбнулся. Надо же, как она верит в его непогрешимость.

– Но ведь и я иногда прячу голову в песок, как страус, ты ведь знаешь…

Со сдержанной нежностью он погладил ее по голове. А ведь в последние дни они оба напрочь забыли об этом чувстве…

– Если ты хочешь жить в согласии с собой, Вирджиния, – сказал он, – ты должна открыто признать все, в чем ты виновата. Прятаться от самой себя, почти постоянно находиться одной, а потом кидаться в объятия чужого мужчины, чтобы он снова дал тебе ощущение полноты жизни, просто бессмысленно. И все равно, со мной ли ты живешь или с кем-нибудь другим, – так не годится.

Она кивнула ему в ответ.

На кладбище было черным-черно от людей в траурных одеждах.

«Наверное, Рейчел очень любили, – думала Дженни Браун. – Интересно, а на мои похороны пришло бы столько народа?…» Они с мамой стояли поодаль, за спинами других, поэтому не видели ни родителей Рейчел, ни того, как опускают в землю маленький гроб. Им совсем не хотелось смотреть на это.

Накануне вечером Стелла еще раз приходила к ним домой, показала им фотографию мужчины и спросила, не похож ли он на того любезного господина, с которым Дженни познакомилась в магазине канцтоваров. Девочка сразу же сказала, что не знает этого человека. Она была очень расстроена тем, что взрослые постоянно чего-то ждали от нее, а ее ответы редко удовлетворяли их. Дженни случайно услышала, как мама тихо спросила женщину из полиции: «Вы уже арестовали его?», а Стелла также тихо ответила: «Может быть, это совершенно другой человек».