Саймон Тойн - Ключ

— Господа! — воскликнул Клементи, устраиваясь в кресле напротив троицы. — Какая неожиданная честь!

Его реплика осталась без ответа. Клементи почувствовал, как натянулась кожа у него на голове, будто он пришел на собеседование, чтобы получить работу, и вовсе не уверен в успехе. Кардинал напомнил себе, что это он пригласил их участвовать в предприятии, а не они его, и, пытаясь успокоиться, закурил новую сигарету. Сян, предприниматель из Китая, тоже курил, и из-за дыма его сигареты казалось, что все трое дымятся от негодования. Несмотря на возрастные и национальные различия, их серьезные лица выражали общую уверенность в своей абсолютной власти. Сян был старшим по возрасту: ему исполнилось восемьдесят три. И волосы, и кожа, и костюм его были такими же серыми, как пепел, падавший с сигареты. Лорд Мейбери, английский газетный магнат, был десятью годами моложе Сяна. Его неестественно темные волосы говорили о некотором тщеславии, как и о боязни старости, а вот костюм, казавшийся чуть поношенным, мог так безукоризненно сидеть только на человеке, имевшем в роду не менее десяти поколений благородных предков. Пентанджели в свои шестьдесят два был самым молодым из них. От этого итало-американца в третьем поколении, несмотря на сделанный по спецзаказу костюм от Армани и весь внешний лоск, до сих пор исходило ощущение угрозы — нечто такое, что он унаследовал от деда, приехавшего в Америку из Калабрии без гроша в кармане и пробившего себе дорогу к богатству в свободной стране. Пентанджели, единственный из всей «группы», был верующим католиком, поэтому именно он и открывал их совещания.

— У нас возникла проблема, святой отец? — спросил он, протягивая через стол номер газеты «Ю-Эс-Эй тудэй». [26] «США сегодня» — влиятельное издание, единственная в США общенациональная газета. Издается в Вашингтоне с 1982 г. Тираж 1,5 млн экз. На первой полосе были знакомые фото Цитадели и трех мирян, а также вопрос, который теперь задавали повсеместно:

— Нет, — ответил Клементи, — никакой проблемы нет. Достойно сожаления, что это случилось именно сейчас, но…

— Достойно сожаления! — Мейбери так и подскочил в кресле. Благодаря отработанному в престижной частной школе безукоризненному произношению, каждое его слово звучало так, будто он делал собеседнику величайшее одолжение. — Цитадель хранит свои тайны с незапамятных времен! И лишь теперь, когда важнейшая из них напрямую связана с нашими капиталовложениями, появилась угроза их утечки. Я назвал бы это более чем достойным сожаления.

— Ни одна тайна до сих пор не разглашена, — сказал Клементи, прилагая усилия к тому, чтобы голос его звучал ровно и спокойно. — Просто несколько террористов сочли, что таким путем они нанесут символический удар по Церкви. Заверяю вас, что все уцелевшие — с той минуты, когда они спустились с горы, — изолированы и находятся под постоянным наблюдением. Город Рун самим своим существованием обязан католической церкви. Мы располагаем там очень серьезным влиянием. Они помещены в центральную городскую больницу, в старое надежное психиатрическое отделение. Священник и охранник-полицейский наблюдают за ними круглосуточно, чтобы в палаты не проникли журналисты, да и вообще никто из посторонних. Все их допросы полицией, все консультации с адвокатами, все медицинские беседы записывают на пленку и передают мне. Поверьте, ни один из спасшихся ничем пока не обнаружил, что сумел, находясь в Цитадели, узнать хоть что-нибудь, компрометирующее нас.

— Пока не обнаружил, — подчеркнул Пентанджели, открыл свой «дипломат» и достал оттуда документ с эмблемой ЦРУ в верхней части страницы. — Не у вас одного имеются высокопоставленные друзья. — Он протянул документ кардиналу Клементи.

Это была запись конфиденциальной беседы пациентки по имени Лив Адамсен с неким доктором Юсефом Кайя, заведующим психиатрическим отделением больницы Давлата Хастенеси в Руне. Последний абзац был выделен желтым маркером.

«…У пациентки наблюдаются классические симптомы посттравматической амнезии, вызванной, вероятно, комбинацией серьезной физической и не менее серьезной психической травмы. Несмотря на это, пациентка обладает крепким организмом, а сознание у нее ясное, сохраняющее полную критичность. По прошествии некоторого времени и при соответствующей терапии она должна совершенно выздороветь: утраченная память вернется в полном объеме и пациентка сможет полностью ее контролировать».

— Это бомба с часовым механизмом, — вставил Сян. Его голос звучал четко, со свойственным ему мягким акцентом. — Лично мне совершенно все равно, откроется миру это Таинство или нет. Откровенно говоря, я считаю его мифом — вы же знаете, что я атеист. Меня беспокоит совсем другое: если Цитадель не сумеет сохранить самую большую свою тайну, как она сможет справиться с сохранением нашей тайны?

— Беспокойство вызывает не только эта женщина, — добавил Пентанджели, вынимая из «дипломата» еще один документ с грифом «СЕКРЕТНО».

— «Объект № 1: Катрина Манн, сорока восьми лет, наполовину бразильского, наполовину турецкого происхождения. Возглавляет международный благотворительный фонд гуманитарной помощи с отделениями по всему миру, включая Рун. Вдова доктора Джона Манна, американского ученого-археолога, который был убит двенадцать лет назад на раскопках в Ираке вместе со всей своей бригадой». По сообщениям, им удалось сделать какое-то открытие в районе города Хиллы. — Пентанджели взглянул на кардинала. — И все это вас не тревожит?

Клементи промолчал.

— «Объект № 2: Габриель Манн, тридцати двух лет, сын Катрины Манн и Джона Манна. Изучал иностранные языки и экономику в Гарвардском университете вплоть до гибели своего отца. После этого пошел служить в армию, в спецподразделение воздушно-десантных войск. Дорос до звания сержанта, участвовал в боевых действиях в Афганистане, получил две награды. Затем уволился из армии, поступил в семейную фирму на должность советника по вопросам безопасности. В этом качестве участвовал в деятельности фонда в Ираке, где провел собственное расследование гибели своего отца. Трижды обращался за разрешением на поездку в город Хилла в мухафазе Бабиль и трижды получал отказ: активная деятельность там повстанческих элементов представляла собой угрозу для жизни гражданских лиц». — Пентанджели отвлекся от документа и снова посмотрел на Клементи. — Мне он видится человеком, который намерен довести свое дело до конца. К сожалению, оно касается района, где у нас также имеются собственные деловые интересы. И этот факт весьма и весьма беспокоит.