Урс Маннхарт - Рысь

Лен перевел взгляд с неба на лес — туда, где по его расчетам, должна была находиться рысь. Повсюду стояла непроницаемая тьма. Он напрягал зрение, пытался что-нибудь рассмотреть. Ему постоянно мерещились новые контуры — якобы очертания рыси, хотя вокруг все было совершенно спокойно, лишь большие разлапистые ветви елей едва заметно покачивались на легком ветру.

Штальдер опять взглянул на часы, осветив их фонариком. Лен еще раз отметил, как быстро двигаются у Штальдера глаза. Геллерт не проронил ни слова, но подавил непроизвольный зевок.

Сам Лен тихонько напевал про себя старомодный джазовый гимн.

Штальдер включил фонарик и посмотрел на часы.

— Пора! — ослепил он лучом Геллерта и Лена.

— Овчинку не забудь, — напомнил Геллерт. Штальдер достал из багажника овечью шкуру. Когда они направились к рыси, та уже не представляла никакой опасности. Транквилизатор подействовал.

Подойдя к рыси, люди высвободили лапу из затянувшейся проволоки. Остался сухой, не кровоточащий порез, а подвижность лапы исключала возможность какого-либо серьезного повреждения, чего поначалу опасался Штальдер.

Беньямин Геллерт — здоровенный детина двадцати девяти лет, как правило, плохо выбритый, но добродушно настроенный — получше укрепил утопающий в черной шевелюре фонарик и принялся осматривать рысь, отогревая руки в карманах. Потом осторожно подсунул руки под животное и отнес рысь вверх по склону к дороге. Прежде чем он успел положить ее на землю, Штальдер уже подоспел с овчиной, чтобы рысь не простудилась во время сна. Геллерт положил рысь на овчину, Штальдер разжал ей челюсти и раскрыл пасть. Клыки, язык — все было в крови.

— Не самое приятное зрелище, — констатировал Штальдер. — Наверно, сильно вгрызалась в проволоку.

Ник Штальдер, которому уже перевалило за тридцать, тоже умел прятать добродушие под мрачной маской. Он ловко поднялся, надвинув фонарик на лоб.

Геллерт склонился над зверем, засунул палец в пасть и отковырнул что-то из уже застывшей, перемешавшейся с землей крови.

— Выглядит ужасно, — непроизвольно вымолвил Лен, ожидавший увидеть чистую пасть со сверкавшими клыками и глянцевыми деснами.

— Ничего, заживет, — отозвался Геллерт.

Если не считать пасти, распластанный перед ним зверь, показался Лену чрезвычайно красивым. Лен впервые видел рысь с такого близкого расстояния. Когда Штальдер и Геллерт пошли к машинам, Лен присел на корточки перед рысью — медленно и осторожно, почти задумчиво, словно перед маленьким алтарем. Поношенная гортексовская куртка, одолженная ему Геллертом, была великовата и доходила почти до колен. Перчатки, тонкие и свалявшиеся, похожие на те, что используют лыжники, одолжил Штальдер. «Можешь не отдавать», — сказал он. Тяжелые горные ботинки принадлежали проекту, летом ему придется вернуть их вместе с курткой.

Нагнувшись, Лен убрал с лица длинную растаманскую косичку в палец толщиной, снял перчатки и погладил теплую, мягкую шкуру. Он был под впечатлением, не мог отвести глаз, дотронулся до кисточек, этих маленьких жестких волосиков на ушах, до усов — подальше от пасти: искусственный сон особого доверия не внушал.

Штальдер и Геллерт опустились перед рысью, быстро и умело разложили на краю овчины пластиковый контейнер, нож, рулетку, ножницы, резинки, пипетки, шприцы, бумаги и конверты. Лену очень хотелось спросить их, линяет ли рысь с переменой времени года. Но читавшаяся в их лицах серьезность и та поспешность, с которой двигались их руки, ясно давали понять, что сейчас не время для разговоров. К тому же, он догадывался, что ему не пришлось бы задавать многих вопросов, не поленись он прочитать подборку материалов о рысях, которую Геллерт дал ему на прошлой неделе.

— Кожа да кости, — промолвил Штальдер, словно обращаясь к самому себе, и озадаченно скривил губы.

Геллерт наклонился вперед:

— Да. Жалко косульку. Ее бы еще хватило на несколько порций.

Лен не понимал, почему косуля, которую рысь задрала только прошлой ночью, уже не годилась в пишу.

Штальдер взял глазные капли и приоткрыл животному веки.

— И долго рысь будет спать? — поинтересовался Лен.

В сравнении с двумя парами быстро работающих рук зоологов, его покоящиеся на коленях конечности казались ему совершенно никчемными.

— Сорок пять минут, — не оглядываясь ответил Штальдер. Верхнее веко он придерживал указательным пальцем. Крупная капля отделилась от пипетки и упала на безжизненный глаз, который Штальдер, переходя ко второму, осторожно закрыл — а после заботливо прикрыл оба глаза повязкой. Геллерт пробормотал что-то про ошейники. Не обратив на это никакого внимания, Штальдер набрал в шприц красноватой жидкости из ампулы в вакуумной упаковке.

— Нужно добавить снотворного? — неуверенно спросил Лен.

Он ведь ему вчера объяснял, походя отозвался Штальдер, поднял сверкнувшую в свете фонарика иглу и, прыснув небольшим фонтанчиком, не самым приятным образом воткнул ее рыси в бедро, после чего просушил ваткой место укола.

Лен непонимающе глядел перед собой.

— Мы берем кровь, — пояснил Штальдер. — Для генетического анализа, а уколом я расслабляю напряженную мускулатуру. Остальные вопросы потом.

Нам нужно успеть сделать все, пока она не проснулась.

— Да, — отозвался Лен, словно признавая собственную нерасторопность, и продолжил смотреть, как другие работали.

Спустя некоторое время Штальдер повернулся к Лену, осветив ему лицо так, что сам он прекрасно видел Лена, а Лен его — нет, и протянул ему какую-то бумагу.

— Бланк поимки, — небрежно бросил Штальдер.

Лену пришлось писать под диктовку.

Штальдер и Геллерт взяли у рыси кровь, срезали клочок шерсти, потом долгое время напрасно искали вшей, измерили длину спины, плеч, передних и задних лап, хвоста, кисточек, изогнутых когтей, окровавленных зубов, и отдельно — мощного, саблевидного клыка. Наконец, они взвесили овчину с рысью на пружинных весах. Со своими 17,1 килограмма эта рысь относилась к категории легковесов. Лен занес все данные в бланк, довольный тем, что хоть как-то пригодился. Ему было холодно, он устал. Лену казалось, что цифры, которые надиктовывал ему Штальдер, не имели к лежащему перед ним зверю никакого отношения. В последней пустой строке он поставил дату: «10 марта 2000 года» — и протянул бланк Штальдеру. Тот молча принял его.

Геллерт надел на рысь ошейник с передатчиком и измерил охват шеи. Это был черный ошейник в два пальца шириной с небольшой, косо выглядывающей антенной. Чтобы можно было потом отслеживать перемещения рыси.

— Хватит и маленького ошейника, — пробормотал Геллерт и принялся отрезать перочинным ножиком лишний хвостик.