Барбара Абель - Двойной расчет

Люси оправдывается, в мелких подробностях пересказывает мужу все перипетии сегодняшнего утра, пытаясь таким образом доказать, что не могла оставить кошелек нигде.

— А в ванной ты смотрела? — настаивает Ив, не оставляющий попыток найти логическое объяснение пропаже.

— Говорю тебе, смотрела везде! Он исчез…

— Ну, значит, его у тебя украли!

— Но каким образом? Сумка была заперта…

Ив пожимает плечами. Люси кипятится все сильнее. Еще немного, и она разрыдается.

— Только этого мне не хватало!

На лице у Анжелы, помимо ее воли, появляется презрительное выражение. Бедняжка Люси! Такая драма: украли кошелек! Настоящая катастрофа! Теперь ей придется заблокировать счета и оформить дубликаты всех документов, включая банковские карты и удостоверение личности. Какой удар судьбы! То, что с ней произошло, просто чудовищно!

— Ладно… Я возвращаюсь домой, чтобы заблокировать банковские счета, а потом пойду в полицейский комиссариат и заявлю о краже кошелька. А вы погуляйте без меня. Встретимся дома во второй половине дня.

«Вот и хорошо, занимайся своим кошельком, а я займусь твоей семьей…»

Люси подходит к Иву и быстро целует его. Анжела отворачивается.

— Ив, — добавляет она, прежде чем уйти, — я отложила два подсвечника в лавке на углу Римской улицы… Забери их на обратном пути, хорошо? Он просит за них шестьдесят евро.

Ив кивает головой и тоже целует жену. Через несколько секунд Люси исчезает в толпе гуляющих. Анжела подходит к Иву и, взяв его под руку, повисает на нем. Ив смотрит на нее слегка удивленно, но дружелюбно.

— Нас с тобой это горе не сломит, ведь правда? — шепчет она ему на ухо, беззаботно усмехнувшись.

Ив опускает голову, ему немного неловко, но он позволяет Анжеле виснуть на своем локте. Наконец карусель останавливается, и он, пользуясь моментом, освобождается из тесных объятий свояченицы, устремляясь навстречу детям. Через несколько мгновений они вчетвером продолжают прогулку по празднично украшенным улицам.

Вдруг Макс, непонятно почему, выкрикивает своим тоненьким голоском:

— Какое свинство!

Удивленный Ив осведомляется о причине его негодования:

— Что случилось, солнышко? Почему ты говоришь «свинство»?

Мальчик удивленно пожимает плечами, вопрос отца кажется ему абсолютно бессмысленным:

— Потому что говорить «черт возьми!» неприлично, папа!

Вернувшись домой, Анжела собирает свои вещи, которые рассчитывает забрать завтра во второй половине дня, сразу после воскресного обеда семьи Жилло. Как раз перед тем, как занять свое законное место и обрести истинную сущность. Равнодушно перебирает она немногие памятные вещицы — свидетели ее тридцатипятилетнего существования, близящегося к своему концу. Все они, в сущности, милые пустяки. С некоторыми из них жаль расставаться, они ей дороги.

Вот маленький браслет из белой пластмассы, который надели ей на руку в момент рождения, на нем обозначены имя и дата появления младенца на свет. Анжела берет его и поглаживает пальцами, глядя перед собой. Уже собравшись положить браслет в сумку, она вдруг колеблется, сжимая вещицу в кулаке. Потом, приняв решение, кладет ее в карман.

Есть еще старый плюшевый медвежонок, сильно потертый, окривевший на один глаз, во многих местах зашитый нитками. Ее самый верный друг, разделивший с ней безрадостное детство. Анжела берет игрушку, прижимает к себе, в последний раз вдыхая знакомый запах своих детских горестей. Она расстается с тенью маленькой девочки, чьи безутешные слезы впитала до блеска вытертая шкурка любимой игрушки. С невыразимой тяжестью в душе Анжела откладывает его в сторону. Ее решение окончательно: больше ничто не должно связывать ее с тем ребенком, каким она была когда-то.

А все остальное? Остальное — ерунда. Одежда, косметичка со всем содержимым, несколько фотографий, две-три книги: когда-то Анжела прочла их залпом и с тех пор время от времени перечитывает. Ничего существенного.

Потом она встает, открывает ящик стола и достает оттуда листок бумаги, исписанный аккуратным почерком. И в сотый раз перечитывает старательно составленное ею послание: каждое слово тщательно обдумано, каждая фраза взвешена, каждая мысль выстрадана. Она должна остаться как можно ближе к правде, только это откроет ей путь к воплощению своей мечты о счастье.

«Люси, моя сестра, моя дорогая.

Как я тебе уже сказала, я уезжаю. Уезжаю, чтобы прожить вдалеке отсюда свою собственную жизнь, отличную от той, какой она могла бы быть здесь, о чем я, признаюсь, уже сожалею. Счастье обошло меня стороной. Разыскивая тебя, я полагала, что наконец-то найду в жизни место, предназначенное только для меня. Сегодня признаюсь себе, что это были иллюзии. Прости меня. Я не сумела сказать тебе об этом в глаза, поскольку не смогла смотреть, как ты будешь мучиться от той боли, что я тебе причиню. Я струсила, признаюсь, не найдя в себе мужества посвятить тебя в свои планы: я не вернусь… А если и вернусь, то это случится не скоро. Жить рядом с тобой для меня невыносимо: твое счастье лишь сильнее оттеняет ту очевидную истину, что моя жизнь не удалась. И мне все тяжелее носить в себе свою тайну. Моя рука дрожит, выводя эти строки: я чувствую, какое зло готовлюсь тебе причинить. Но мое решение принято: я должна тебе сознаться в тех чувствах, которые испытываю по отношению к Иву. Ты, наверное, уже поняла: да, я люблю твоего мужа. Мои чувства к нему — это не родственные чувства, я люблю его по-женски, изнывая от желания и страсти. Поэтому видеть вашу любовь — для меня нескончаемая пытка, у меня больше нет сил. Мне очень жаль. Я надеюсь, ты сумеешь найти слова, чтобы объяснить мой отъезд детям, не открывая им всей правды. Скажи, что я люблю их всей душой и буду думать о них всегда. Не пытайся разыскивать меня.

Я люблю тебя, несмотря ни на что.

Анжела».

И это — все. Не слишком много и не слишком мало. Не раскрывать истинных мотивов своих действий, но оправдать их выражением самых подлинных чувств. Таким образом, причина ее исчезновения станет более понятной, но в то же время не слишком конкретной. Подпустить небольшое облачко тайны, чтобы было о чем поговорить во время воскресных семейных обедов. Вопросы останутся без ответов, и это ее устраивает. Дети? Конечно же она им все объяснит. И они быстро все забудут, поскольку в семье будет царить самое безоблачное счастье.

Ну вот, кажется, она предусмотрела все.

Анжела ложится на кровать, чтобы еще раз прокрутить в голове сценарий завтрашнего дня. Все должно пройти как по маслу. Она не может допустить ни одной ошибки.

Полдень. Воскресенье. Вся семья в сборе. Она объявляет о своем отъезде Мирей и Жаку и обещает, что будет часто навещать их. А дальше все пойдет как всегда: игры с детьми, комплименты Люси по поводу вкусного обеда, незатейливая беседа с Жаком и выслушивание глубокомысленных глупостей, изрекаемых Мирей…