Джон Гришем - Фирма

Супруги подошли к нему, Митч представил ему свою жену. Эбанкс не был особенно любезен, но не был и груб. Они направились к небольшому пирсу, на котором рулевой готовил к отплытию тридцатифутовую рыболовецкую лодку. Эбанкс разразился потоком не поддающихся расшифровке команд, но молодой парень оказался либо абсолютно глухим, либо совершенно непочтительным к своему боссу.

Митч стоял рядом с Эбанксом и указывал ему рукой на бар метрах в пятидесяти от пирса.

— Вы знаете всех там, в баре? — спросил он.

Эбанкс только покосился на него.

— За мной хотели проследить, — объяснил ему Митч. — Я спрашиваю из чистого любопытства.

— Обычное сборище, — ответил ему Эбанкс. — Никого из посторонних.

— А утром в округе вы чужих не приметили?

— Послушай, это место привлекает многих людей. Я не веду дневника, отмечая в нем каждого нового человека.

— Вам не попадался толстый американец, с рыжими волосами, не меньше трехсот фунтов весом?

Эбанкс покачал головой. Рулевой наконец оттолкнул лодку от пирса и стал неспешно выгребать в море. Эбби уселась на невысокую скамеечку и наблюдала за отправкой еще одного катера с ныряльщиками. У ее ног лежал виниловый пакет с двумя новенькими масками и трубками для ныряния. Невинная поездка, чтобы немного поплавать под водой, может, поудить, если будет клев. Эбанкс согласился принять участие в их прогулке по морю только после длительных уговоров Митча, который настаивал на том, что им втроем необходимо обговорить кое-какие личные вопросы.

Личные вопросы, имеющие некоторое отношение к гибели его сына.

С увитого зеленью балкона на втором этаже коттеджа, стоявшего на пляже, Скандинав следил за двумя головами в масках, которые то выныривали на поверхность, то скрывались под водой неподалеку от рыболовного катера. Он передал бинокль двухтонному Тони Верклеру, тут же, впрочем, соскучившемуся и вернувшему мощную оптику прежнему владельцу. Восхитительно сложенная яркая блондинка в черном купальнике, высоко, чуть ли не до грудной клетки открывавшем ее стройные ноги, взяла из рук Скандинава бинокль. Ее интересовал рулевой.

Первым заговорил Тони.

— Не понимаю. Если у них серьезный разговор, то зачем им еще парень? Для чего пара лишних ушей?

— Может, они говорят о нырянии и рыбной ловле, — отозвался Скандинав.

— Не знаю, — возразила блондинка. — Для Эбанкса это очень нетипично — проводить время на рыбной ловле. Он предпочитает иметь дело с аквалангистами. Видимо, у него есть основательная причина проторчать целый день рядом с двумя ныряльщиками в масках. Что-то здесь не так.

— А кто этот парень? — спросил Тони.

— Один из тех, кто у него на побегушках, — ответила женщина. — У него таких десяток.

— Ты сможешь с ним позже поговорить? — обратился к ней Скандинав.

— Да, — поддержал его Тони, — дай ему себя погладить, покрути попкой. Он заговорит.

— Постараюсь, — ответила она.

— Как его зовут? — спросил Скандинав.

— Кейт Рук.

Кейт Рук подогнал катер к пирсу у Рум Пойнта. Митч, Эбби и Эбанкс выбрались из суденышка и направились к пляжу. Кейта к обеду не пригласили. Он остался на борту и начал лениво драить палубу.

Бар «Кораблекрушение» находился метрах в ста от берега, в тени редких здесь деревьев. Внутри было темно и уютно, окна прикрыты ставнями, под потолком с неторопливым скрипом вращались пропеллеры вентиляторов. Было тихо: ни регги, ни домино, ни стрелок. Послеобеденные посетители чинно сидели за столами, погруженные в негромкие разговоры.

От их столика было хорошо видно море. Заказали пиво и бутерброды с сыром — основную еду островитян.

— Здесь совсем другая обстановка, — заметил негромко Митч.

— Именно так, — откликнулся Эбанкс, — и тому есть свои причины. Это место постоянных встреч торговцев наркотиками. Им принадлежит в округе немало жилых домов и бунгало. Прилетают сюда на собственных самолетах, помещают свои деньги в наши банки, которых здесь множество, а потом пару дней отдыхают на пляжах, осматривают свои местные владения.

— Хорошенькое соседство.

— Да, пожалуй. В их распоряжении миллионы, и держатся они тесным кружком.

Официантка, крепко сложенная мулатка, не проронив ни слова, поставила перед ними три бутылки ямайского пива. Эбанкс чуть подался к своим собеседникам, низко опустив к столу голову, — это была обычная манера разговора в баре «Кораблекрушение».

— Так ты думаешь, ты сможешь уйти?

Митч и Эбби тоже склонились над столом.

— Не уйти — убежать. Бежать со всех ног, лишь бы спастись. И мне понадобится ваша помощь.

Эбанкс задумался, приподнял голову. Затем пожал плечами.

— Но что мне нужно будет сделать?

Он отпил пива.

Первой ее увидела Эбби. Только женщина может заметить, как другая, с изяществом чуть наклонив головку, пытается подслушать чужой разговор. Спиной к Эбанксу сидела грациозная блондинка с лицом, полускрытым за огромными дешевыми солнцезащитными очками и обращенным в сторону к океану. Она внимательно вслушивалась в долетавшие до нее слова, а когда троица сидела голова к голове, блондинка, повернувшись всем телом, готова была впитать в себя каждый звук. Сидела она за соседним столиком на двоих.

Эбби впилась своими ноготками в колено мужа, и за столом наступила тишина. Блондинка в черных очках вновь повернулась к открытой двери, через которую виднелась водная гладь, и поднесла к губам бокал.

К пятнице Уэйн Тарранс значительно улучшил свой гардероб. Куда-то пропали сандалии, коротенькие шорты и очки, рассчитанные на подростка. Тощие ноги стали красными, обожженные тропическим солнцем до неузнаваемости. После трех дней пребывания на задворках, известных более под названием Кайман-Брак, он вместе с Эклином, действуя от имени правительства Соединенных Штатов, перебрался в дешевую комнатку на Большом Каймане. Дом, где они остановились, находился на изрядном расстоянии от пляжа «Седьмая миля», и до моря было дальше, чем Тарранс мог позволить себе пройти пешком. Номер в мотеле «Коконат» с двумя кроватями и холодным душем стал их штабом, из которого прослеживались все перемещения четы Макдиров и других лиц, представлявших определенный интерес. В среду утром им удалось связаться с Макдиром и потребовать встречи и детального разговора в самое ближайшее время. Макдир ответил отказом. Он сказал им, что чрезвычайно занят, что у него с женой медовый месяц и что по этой причине такая встреча состояться не может. Может быть, позже, добавил он.

Тогда в четверг поздно вечером, когда Митч и Эбби, сидя в «Маяке», по дороге на Боддентаун, наслаждались морским окунем-гриль, Лэйни, агент Лэйни, одетый в живописные лохмотья и неотличимый от местного жителя, остановился на секунду у их столика и передал приказ: Тарранс ждет встречи.