Лиз Коли - Красотка 13

Он звучал в ее голове, пока она ждала приезда бабушки, бесконечно повторяя припев. «Тише, тише, баю-бай. Не плачь и поскорее, крошка, засыпай». Странные слова. Эта навязчивая мелодия еще больше испортила ей настроение. Однако Энджи так и не заплакала.

Услышав внизу громкие и радостные голоса, она моментально повеселела. Она узнала голос бабушки. Все родственники наперебой повторяли ее имя.

– Я иду! – крикнула Энджи. Она пригладила руками волосы, но в зеркало смотреться не стала. То, что она там видела, ей по-прежнему казалось странным.

– Спускайся к нам, дорогая! – крикнула бабушка. Она стояла у подножия лестницы, уперев руки в бока. – Неужели ты не хочешь обнять меня?

Энджи бросилась к ней и обвила обеими руками ее шею. От бабушки по-прежнему пахло лавандовым мылом, и это несказанно обрадовало Энджи.

Они долго обнимались, а потом бабушка, отстранившись на расстояние вытянутой руки, смерила ее оценивающим взглядом.

– Что же, мне кажется, что за то время, пока мы с тобой не виделись, я усохла сантиметров приблизительно на пять, – сказала она. – У меня появилось несколько новых морщин и седых волосков. А ты осталась такой же красоткой, как и была.

– Это точно, – произнес незнакомый мужской голос. – Такая же красивая. Ты обнимешь своего любимого модю?

Подняв голову, Энджи посмотрела на говорившего. Коротко остриженные волосы. Массивная нижняя челюсть. Незнакомое лицо сначала было каким-то расплывчатым, потом его очертания стали более четкими. Она прищурилась. Когда же она в последний раз видела модю Билла? Ему едва исполнилось восемнадцать, когда он ушел в армию. Энджи тогда было десять лет. Ей казалось, что с тех пор прошло три года, а на самом деле целых шесть лет. И за эти годы он из щуплого юноши превратился в крепкого, мускулистого парня.

Энджи попыталась представить вместо юноши, который сейчас смотрел на нее с нескрываемым любопытством, того модю. Он подошел к Энджи и, обняв ее обеими руками, которые стали больше и сильнее, чем те, которые она помнила, прижал к своей мускулистой груди.

– Вы только посмотрите, как она выросла! – воскликнул он, прижавшись губами к ее волосам.

Его тело было горячим, и от него пахло мужским одеколоном с пряным ароматом. Он погладил ее по спине, и она вздрогнула.

В ее голове снова зазвучала тихая мелодия колыбельной «Все милые маленькие лошадки», и высокий детский голосок пропел ей в самое ухо:

– Тише, тише, баю-бай, не плачь и поскорее, крошка, засыпай.

Откуда-то издалека раздался мамин голос:

– Обед готов! Я накрыла стол на кухне.

– Пойду разолью напитки, – сказала бабушка, уходя. – Надеюсь, все успели проголодаться?

– Я просто умираю от голода! – отозвался модя Билл, и Энджи услышала глухой рокот в его груди.

Приподняв пальцами подбородок Энджи и разглядывая ее лицо, он сказал:

– Ты действительно похорошела.

Он прикоснулся пальцем к кончику ее носа. Второй рукой он по-прежнему прижимал ее к себе. В улыбке пополз вверх один уголок его рта. Что-то в этой улыбке было такое…

Энджи почувствовала, как, без всякой на то причины, лихорадочно забилось ее сердце. Она попыталась высвободиться из его объятий, но он не отпускал ее.

– Все… все уже пошли в… – заикаясь, пробормотала она, указав рукой в сторону кухни.

Он приложил палец к ее губам:

– Ш-ш-ш! Об этом никому нельзя говорить.

Модя Билл подмигнул ей. Так, словно это была шутка, которую знали только он и она. Его глаза как-то по-особенному заблестели, и в этом блеске Энджи почудилось что-то знакомое, а потом его лицо стало расплывчатым, закружилось, словно в водовороте, потемнело и вплотную приблизилось к ее лицу. У Энджи задрожали колени. Она едва дышала. Сильные руки крепко сжали ее.

Потом она услышала голос какой-то маленькой девочки:

– Скорее прячься, Энджи!

Энджи повернула голову, пытаясь увидеть ту, которая произнесла эти слова, но было слишком темно, и она ничего не смогла разглядеть. Что-то случилось с ее глазами. Энджи закрыла их и потерла веки. И вдруг она услышала оглушающий топот. Топот копыт. Перед ней предстал образ маленькой девочки с длинными светлыми волосами, уносящейся куда-то вдаль. Эта маленькая девочка скакала верхом на огромной гнедой лошади.

– Вернись! – взмолилась Энджи. – Скажи, кто ты?

Сквозь громкий топот копыт до нее донесся детский голосок:

– Не могу. Я дала слово молчать .

Открылась парадная дверь дома. Топот копыт стих. Энджи резко открыла глаза и вздохнула с облегчением. Во рту ощущался вкус шоколадного мороженого.

– Как все-таки замечательно, что они смогли к нам приехать! – сказала мама.

Оглядевшись, Энджи поняла, что, кроме них с мамой, в комнате больше никого нет.

– Что? Они уже уехали?

– Я понимаю: время летит невероятно быстро! – Мама широко улыбнулась. – Так как бабушка помогла мне помыть посуду после ужина, пока вы с Биллом гуляли, мы с тобой теперь можем проваляться весь вечер на диване, задрав ноги.

– После обеда, – пробормотала Энджи, посмотрев в окно. На улице было совершенно темно.

– Ну же, прекращай грустить! Давай посмотрим какой-нибудь фильм. Кроме нас, девочек, сегодня вечером здесь больше никого не будет, – сказала мама и, взяв Энджи за руку, потащила ее в гостиную. – Ты нашла кортизон? Нужно смазать эту сыпь. Кажется, она начала распространяться по всему телу.

Правая рука Энджи была покрыта крошечными бледно-розовыми точками. А одно пятнышко было ярко-красным. Оно болело так, словно это был свежий ожог. Сыпь, которая появляется и исчезает? Интересно, что будет дальше?

– Как ты думаешь, это может быть из-за креветок? – спросила мама. – Раньше у тебя не было аллергии.

– Не знаю, мама, – ответила Энджи слегка раздраженно. Она точно что-то ела. В желудке бурлило и ощущалась неприятная тяжесть. Но что она ела? Энджи так и не смогла вспомнить. – Куда подевался папа?

– Он в кабинете. Просматривает какие-то документы. Разве ты не слышала, как он жаловался на то, что у него масса дел в связи с какой-то грандиозной презентацией?

– Прости. Кажется, у меня снова образовался провал в памяти, – сказала Энджи. Она совершенно не помнила, что делала последние восемь часов. Разве такое возможно?

– Выбирай что хочешь, – сказала мама, передав ей пульт управления.

Энджи быстро схватила его. Ей не хотелось, чтобы мама заметила, что у нее дрожат руки. Пробежав глазами названия фильмов, она поняла, что большинство из них были помечены буквой «R» [6], а это значит, что все это пока не для нее. В любом случае Энджи не хотелось смотреть вместе с матерью ни фильм ужасов, изобилующий сценами насилия, ни откровенную эротику.

– Может быть, укрыть тебя пледом? – спросила мама. – У тебя на руках «гусиная кожа».