Том Клэнси - Долг чести

– Как вы намерены поступить, чтобы спасти свой рынок ценных бумаг? – спросил глава Бундесбанка.

– Вам это может показаться безумием, но мы считаем, что успех зависит от следующих действий… – Министр финансов Фидлер разъяснил процедуру, подробностей которой не коснулся в своем выступлении президент Дарлинг. Осуществление ее в значительной мере зависело от согласия европейских банкиров.

Реакцию гостей можно было предположить: сначала они изумленно переглянулись, затем одобрительно закивали. Фидлер улыбнулся.

– Скоординировать наши действия предлагаю в пятницу, когда откроются финансовые рынки, – заключил он.

Для начала дипломатических переговоров девять часов утра было необычным временем, и это содействовало решению проблемы. Чтобы не вызвать любопытства репортеров, американская делегация прибыла к японскому посольству на Массачусетс-авеню в частных автомобилях. Формальности строго соблюдались. Выделенное для переговоров помещение было достаточно просторным, и стол вполне соответствовал его размерам. Американцы заняли места по одну его сторону, японцы – по другую. Все обменялись рукопожатиями – это были дипломаты и так полагалось по протоколу. Были приготовлены чай и кофе, однако большинство присутствующих предпочли воду со льдом в хрустальных бокалах. К раздражению американцев, некоторые из японцев курили. Скотт Адлер подумал, а не делается ли это намеренно, чтобы выбить его из равновесия, и в качестве противоядия попросил у старшего помощника японского посла сигарету и тоже закурил.

– Благодарю вас за согласие нас принять, – чопорно произнес он.

– Позвольте еще раз приветствовать вас в стенах нашего посольства, – ответил посол Японии, дружески, хотя и осторожно кивнув.

– Начнем? – спросил Адлер.

– Прошу вас. – Посол откинулся на спинку кресла и сложил пальцы на животе, стараясь продемонстрировать, что он совершенно спокоен и готов выслушать вступительную речь.

– Соединенные Штаты крайне озабочены событиями в западной части Тихого океана, – начал Адлер. Фраза «крайне озабочены» была выбрана намеренно. Когда государства заявляют, что они крайне озабочены, это означает, что рассматривается возможность применения вооруженной силы. – Как вам известно, жители Марианских островов являются американскими гражданами и стали ими по собственному желанию, выразив его на свободных выборах, состоявшихся почти двадцать лет назад. По этой причине Соединенные Штаты Америки ни при каких условиях не согласятся с японской оккупацией этих островов и мы про… – нет, поправился Адлер, – мы требуем немедленного возвращения этих островов под суверенитет США, а также полного вывода японских вооруженных сил с этих территорий. Мы также требуем немедленного освобождения всех американских граждан, удерживаемых вами. Отказ от выполнения этих требований повлечет за собой самые серьезные последствия.

Все присутствующие сразу оценили недвусмысленность такого заявления. Пожалуй, подумали японские дипломаты – даже те из них, кто считали действия своего правительства безумием, – оно было выдержано в чересчур резких формулировках.

– Со своей стороны я сожалею о тоне подобного заявления американской делегации, – ответил посол, что на дипломатическом языке означало пощечину, нанесенную Адлеру. – Мы готовы выслушать ваши предложения по основным вопросам и изучить их приемлемость, принимая во внимание интересы безопасности Японии. – Как дипломату Адлеру придется теперь повторить все, что он только что сказал, и разъяснить значение своих слов. Это было неприкрытое требование выслушать новое заявление американской стороны, где содержались бы какие-нибудь уступки, в обмен на что японское правительство тоже в чем-то уступит.

Адлер поднес к губам бокал с водой и сделал пару глотков.

– По-видимому, я не сумел достаточно ясно выразить позицию моего правительства, – произнес он, поставив бокал на стол. – Ваша страна совершила акт вооруженной агрессии против Соединенных Штатов Америки. Подобные действия влекут за собой очень серьезные последствия. Мы даем возможность вашему правительству избежать дальнейшего кровопролития.

У остальных американцев, сидевших за столом, промелькнула одна и та же мысль: крайне жесткое заявление. Американская сторона приступила к переговорам, не успев разработать линию поведения, и Адлер зашел дальше, чем они ожидали.

– И снова, – ответил посол после некоторого размышления, – я вынужден заявить, что считаю ваш тон достойным сожаления. Как вам известно, моя страна вынуждена проявлять законную тревогу о своей безопасности. Она оказалась жертвой необдуманных мер, которые направлены на то, чтобы причинить самый серьезный ущерб нашим экономическим и национальным интересам. Статья 51 «Хартии ООН» недвусмысленно признает право любого суверенного государства на меры самообороны. Ничего большего, чем такие меры, мы не принимали.

Искусно сформулированный ответ, это признали даже американцы, и повторный призыв к компромиссу давал реальную возможность для маневра.

Первоначальный этап обмена дипломатическими фразами продолжался еще полтора часа. Ни одна из сторон не соглашалась пойти на уступки, всякий раз просто повторяя свою позицию в несколько иных выражениях. Затем наступило время для перерыва. Сотрудники службы безопасности распахнули двери в изысканный сад, и все направились туда, якобы подышать свежим воздухом, но на самом деле для продолжения переговоров уже на неофициальном уровне. Сад был слишком велик, чтобы установить здесь аппаратуру прослушивания.

– Итак, Крис, мы начали переговоры, – негромко произнес Сейджи Нагумо, отпивая кофе из чашки – он выбрал кофе, чтобы продемонстрировать, что сочувствует американцам; из тех же соображений Кристофер Кук предпочел чай.

– Что еще ты ожидал услышать от нас? – спросил заместитель помощника государственного секретаря.

– Во вступительном заявлении не было ничего удивительного, – согласился Нагумо.

Кук посмотрел на высокую стену, которая окружала сад японского посольства.

– На какие уступки вы готовы?

– Определенно уйдем с Гуама, но он должен превратиться в демилитаризованную зону, – тихо ответил Нагумо. – А что можете предложить вы?

– Пока – ничего.

– Ты должен дать мне что-то, для того чтобы я мог передать это послу, – заметил Нагумо.

– Я ничего не могу предложить, за исключением разве прекращения военных действий – до того как они начнутся всерьез.

– Когда они могут начаться?

– Слава Богу, не в ближайшее время. По крайней мере у нас есть время для переговоров. Давай используем его с максимальной пользой, – встревоженно произнес Кук.