Джонатан Келлерман - Частное расследование

— Почему же она съехала лишь наполовину?

— Помешали такие стальные штуки, выступающие из стенки. Вроде ступеней, они нужны для осмотра и ремонта. Задние колеса застряли между парочкой таких штук. Их заклинило очень прочно. Люди из службы шерифа сказали, что придется тащить лебедкой.

— Когда обходчик обнаружил машину, дверца со стороны водителя была открыта?

— Да. Он сразу же проверил, не застрял ли кто внутри. Но там никого не было. Вода стояла вровень с сиденьями. Дверцы могли открыться случайно — они навешены задом наперед, крепятся к центральной стойке, так что силой тяжести их могло оттянуть назад. А может быть, это она пыталась выбраться наружу.

— Ну и к чему же склоняются мудрецы? Ей это удалось?

Он помолчал, снова посмотрел на свои бумаги, сгреб в горсть, смял и оставил скомканными на столе.

— Самая расхожая версия состоит в том, что она либо ударилась головой при попытке выбраться, либо от страха лишилась чувств и свалилась в воду. Глубина у водохранилища большая, даже во время засухи почти сорок метров. И здесь нет постепенного увеличения глубины, как в плавательном бассейне, — сразу обрыв. Она пошла бы ко дну в считанные секунды. Мелисса говорит, она не умела хорошо плавать. Не пользовалась бассейном несколько лет.

— Мелисса говорила, что она вообще не любит воду, — заметил я. — Что же она в таком случае там делала?

— Кто знает? Может, это все было задумано как часть ее самолечения? По принципу «помоги себе сам» Поставить себя лицом к лицу с тем, что ее пугало, — в этом есть для тебя какой-то смысл?

— Здесь что-то не так. Помнишь, что ты сказал, когда стало известно, что машину засекли на шоссе? Мы смотрели на карту — на шоссе 210, и ты сказал, что она вряд ли поехала бы на север, потому что к северу — «Анджелес-Крест», а она в твоем представлении не такой человек, который может решиться ехать по такой тяжелой дороге.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Не знаю. Вся эта версия о трагическом несчастном случае основывается на предпосылке, что она была одна. А что, если кто-то отвез ее туда и сбросил в волгу? Привязал к телу груз, чтобы оно точно затонуло, а потом попытался столкнуть и машину, чтобы все это выглядело как несчастный случай, но помешали эти выступы?

— И куда же этот кто-то делся?

— Да просто ушел. Места там сколько хочешь — парк огромен. Ты сам однажды сказал мне, что этот парк — идеальная свалка для трупов.

— Вот уж не знал, что ты так внимательно меня слушаешь.

— А как же!

Он скомкал еще несколько бумаг и провел по лицу рукой.

— Алекс, после стольких лет на этой работе меня не надо уговаривать видеть самое плохое в людях. Но пока у меня нет ничего, что указывало бы на преступление Кого можно было бы заподозрить, и в чем может заключаться мотив?

— А кого ты обычно подозреваешь, когда умирает богатая женщина?

— Мужа. Но этот не получает никакой выгоды, какой же у него мотив?

— А может, какая-то выгода есть. Что бы там ни говорили Энгер и адвокат, брачные контракты могут быть оспорены. При таких размерах состояния, даже если ему в конце концов достались бы один или два процента, все равно игра стоила бы свеч. Потом, страховой полис можно оформить и без ведома того лица, чья жизнь страхуется, не говоря уж о юристах и банкирах. Кроме того, у него есть еще один секрет. — Я рассказал Майло о том, что узнал в Малибу.

Он отодвинул кресло назад, к книжным полкам, и потянулся, явно не достигнув при этом комфорта.

— Старина Дон. Такой весь из себя мачо [13]. Живущий в огромном стенном шкафу.

Я сказал:

— Это могло бы объяснить его враждебность при встрече с тобой. Из передачи по ТВ он знал, кто ты такой, и забеспокоился, что тебе может быть что-то о нем известно.

— Откуда?

— Общие контакты среди геев?

— А, ну да, естественно. Мистер Активист — это я. Прямая связь с общиной геев.

— Он и так бы это знал, если бы сам был связан с общиной геев. Но, поскольку он в своем заведении кормит жителей Сан-Лабрадора, такое маловероятно. Может, в его реакции не было ничего рационального. Может, она была чисто рефлекторной — в твоем присутствии он увидел угрозу себе. Оно напоминало ему о его секрете.

— Угрозу, — задумчиво повторил Майло. — Знаешь, мне тоже приходило в голову, что ему что-то обо мне известно. Я подумал, что он просто гомофоб, фашист, и уже совсем было собрался послать его в задницу и уйти, но он вдруг как бы решил это отбросить, тогда и я сделал то же самое.

— Как только он понял, что тебя интересует только Джина, а не он, то посчитал, что его секрету ничего не угрожает.

Майло криво усмехнулся.

— Не долго же продержался этот секрет.

— Как мне представляется, когда я все это снова проигрываю в уме, эта мысль преследовала его с самого начала. Он первым заговорил о пляжном домике. Сам звонил туда. Дважды. И решил, что теперь все будет в порядке. Он никак не мог знать, что я туда поеду. Но сама по себе поездка ничего бы не прояснила — мне просто фантастически повезло. Если бы Никвист не перебрал с теми двумя девицами, а я случайно не встретился потом с ними, то абсолютно ничего бы не заподозрил.

— Что собой представляет этот Никвист, помимо того, что переигрывает?

— Блондин, симпатичный, качает мускулатуру, серфингист. Девицы говорили, что к нему все время приходят мужчины. Как он утверждает, на тренировки.

— "Золотой мальчик", шлюха мужского рода, — сказал Майло. — Как банально.

— То же самое думал и я. Раньше, когда подозревал, что у Джины с ним что-то есть.

Брови Майло поползли вверх.

— И когда же было такое?

— В самом начале, но ясную картину составил себе лишь вчера. Когда я приехал сюда в первый раз, мы с Джиной были внизу — искали Мелиссу после их ссоры. Вошли Рэмп и Никвист, вернувшиеся с теннисного корта. Рэмп отправился в душ, а Никвист остался и не уходил, причем без всякого видимого предлога. Выходило вроде непреднамеренного нахальства. Он попросил у Джины чего-нибудь выпить, и это каким-то образом прозвучало у него похотливо. Ничего определенного не было сказано, все дело было в том, как он это сказал. Она, должно быть, тоже это услышала, потому что сразу же поставила его на место. Ему это не понравилось, но он промолчал. Весь эпизод занял меньше минуты. Я и забыл о нем, пока не увидел, как Никвист строит из себя племенного жеребца с этими любительницами пляжной жизни. Потом девицы рассказали мне о нем и Рэмпе, и я понял, что он просто прикидывался.

— А может, и нет.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Может, этот Тодд — творческая натура.

— Играет и в те, и в эти ворота?

Майло усмехнулся.

— Такие случаи известны.

Я стоял с того момента, как мы вошли в комнату. До меня это только что дошло, и я сел в кресло.