Брижит Обер - Мастерская смерти

— Я пришел сюда примерно в половине двенадцатого утра, чтобы... чтобы повидать ее, и... ее не было!

Казалось, Андрие с трудом удерживается от рыданий. Он резко толкнул дверь часовни, и все трое вошли в прохладный сумрак.

Пустой стеклянный гроб возвышался на алтаре. Гаэль решительно проследовала к нему. Шиб шел за ней, сдерживая тошноту.

— Дверь не была закрыта на ключ? — поинтересовалась Гаэль, рассматривая необычный футляр.

— Нет. Кто же мог вообразить... Если бы мы только знали...

— Да, конечно. Вам не за что себя винить, — успокаивающим тоном сказала Гаэль, склоняясь над цепочкой засохших капелек на полу.

Она стояла спиной к Андрие, но Шиб заметил, как ее лицо неожиданно исказилось. Затем она выпрямилась и внимательно осмотрела каменный пол в других местах. Шиб невольно подумал, что она действует так уверенно, будто занималась расследованиями всю жизнь. Просто прирожденная ищейка!

— Вы не заметили следы шагов? — спросила она.

— На гравии? Но это невозможно.

— Что-нибудь странное? Может быть, какие-то предметы были передвинуты?

— Нет, все было как обычно, кроме... Кто-то открыл раку, и...

— Она все время стояла здесь?

— Да, возле статуи Франциска Ассизского.

Андрие указал на изящную деревянную статую святого. Шиб подумал: а почему гроб поставили на алтарь? В этом было нечто кощунственное.

— Ваша жена в курсе? — спросила Гаэль.

— Да. То есть... я не знаю. Я сказал ей, но... она приняла вчера на ночь мепронизим, поэтому сегодня...

— А дети? — перебила Гаэль.

— Шарль, кажется, слышал, как я звонил Морено.

Вот так. Морено. Без всякого «месье».

— Возможно, ему лучше пока ничего не говорить остальным, — заметила Гаэль.

— Да, я ему так и сказал. Ничего не понимаю, — продолжал Андрие словно про себя, стискивая кулаки.—Ничего!

— У вас есть враги?

— Враги?

— Люди, которые вас ненавидят? Озлобленные соседи, завистливые конкуренты?

— Нет, не думаю... И потом, вы можете представить себе неудачливого конкурента, который из мести похищает труп ребенка?

— Месье Андрие, существует всего два варианта, — отчеканила хорошо поставленным голосом Гаэль. — Либо мы имеем дело со злоумышленником, человеком, который ненавидит вас и ваших близких, либо с сумасшедшим. Но согласитесь, довольно мало шансов на то, что какой-то сумасшедший смог пробраться именно в вашу семейную часовню, чтобы выкрасть оттуда тело вашей дочери. Андрие некоторое время молча смотрел на нее, нахмурив брови.

— Но ведь это ужасно! — наконец воскликнул он. — Вы хотите сказать, кто-то ненавидит меня до такой степени, что не остановился перед таким чудовищным поступком?

Гаэль кивнула и слегка коснулась рукой запястья Андрие.

— Я думаю, это очень серьезно, месье Андрие. Наверное, вам стоит сообщить в полицию.

— Ни в коем случае! Моя жена и без того сходит с ума... Если вдруг в газетах появятся наши фотографии, разразится скандал... это ее доконает. Вы отлично знаете, как сильно желтая пресса любит такие... лакомые кусочки, — Лицо Андрие исказила гримаса, в которой смешивались гнев и отвращение. — Есть вещи, которые не должны становиться всеобщим достоянием, — добавил он почти шепотом.

Гаэль и бровью не повела.

— Хорошо, как хотите, — ответила она. — Скажите, есть еще какой-нибудь вход, помимо въездных ворот? Я обратила внимание, что они довольно сильно скрипят, так что, если бы преступник прошел через них, кто-то наверняка мог бы его заметить.

— Да, — подтвердил Андрие. — Айша наверняка бы услышала. У девушки чуткий сон, а ее комната расположена в крыле дома, которое ближе всего к воротам.

Какое-то время он размышлял.

— С левой стороны наша территория граничит с усадьбой Лабаррьеров, — сказал он, — и спускается к реке. С другой стороны— Осмонды. Нас разделяет каменная стена в два метра высотой.

— Итак, будет логичнее предположить, что он спустился к реке, переправился через нее и оказался...

— На шоссе Д-9, — пробормотал Андрие. — По ночам там практически пусто.

— Когда вы заходили в часовню последний раз? — спросила Гаэль.

Нет, не так, подумал Шиб. Нужно было иначе поставить вопрос. Но Андрие отлично понял, что хотела спросить Гаэль: «Когда вы видели Элилу в последний раз?»

— Вчера вечером, около полуночи. Яне мог заснуть. Мы играли в шахматы с Луи-Мари, потом я пытался читать, но... Она была такой красивой! Казалось, она спит, просто спит...

Такой же красивой, как говядина на мясном прилавке, как вампир, накачанный формалином! Неужели этого никто не замечал?

— Папа!

Это была запыхавшаяся Аннабель со своей неизменной электронной игрушкой в руках.

— Мама упала! — выпалила она.

— О, черт! — пробормотал Андрие.

— Она пришла к нам на кухню, поздоровалась с Колетт, а потом сделала вот так... — Аннабель поднесла руку к лицу и закатила глаза. — И потом упала. Колетт сказала, чтобы я позвала тебя.

— Я иду.

Он быстрыми шагами вышел на улицу. Аннабель бежала рядом с ним, пытаясь поймать его руку, но он на нее даже не смотрел.

Гаэль глубоко вздохнула.

— Не человек, а провод под током. Странно, что у него еще искры с волос не сыплются.

Шиб рассеянно кивнул. Больше всего ему хотелось немедленно бежать к Бланш.

— Я вижу, тебя тоже увлекло это дело, — сказала Гаэль. — Думаю, тебе станет еще интереснее, если я скажу, что похититель помочился на гроб.

Шиб чуть не подскочил на месте.

— Ну, наконец-то очнулся, — иронически заметила Гаэль.

— Неужели кто-то настолько ненавидит эту девочку?

— Похоже на то.

— Но если он ее ненавидит, зачем украл ее труп?

— Чтобы его уничтожить, расчленить, съесть, наконец... Откуда я знаю? Во всяком случае, чтобы сделать нечто отвратительное. И, по правде говоря, меня это чертовски пугает, — заключила Гаэль, направляясь к дверям.

Шиб снова приблизился к алтарю, на котором стоял взломанный гроб. На полу не было ни окурка, ни клочка бумаги, случайно выпавшего из чьего-то кармана, ни записной книжки, ни водительских прав, ни даже традиционной пуговицы от твидового пиджака из магазина готового платья, владелец —месье X., который— счастливое совпадение! — записывает в учетную книгу имена своих клинтов, серийных убийц, живущих по фальшивым документам... Нет, только старые истертые каменные плиты, между которыми кое-где пробивались травинки.

Внезапно Шиб заметил— удивительно, что только сейчас — светлую мраморную доску под статуей Франциска Ассизского. Небольшой гладкий прямоугольник, на котором были вырезаны слова: «Леон-Анри Ангерран Андрие. 17 января 1991 — 23 июля 1992. Покойся с миром». Значит, семейное захоронение было здесь, под часовней.

Шиб наклонился и заглянул под алтарь. Там было темно и пыльно. Он опустился на четвереньки и почти прижался щекой к полу, В этот момент перед самым его носом прошмыгнул паук, отчего сердце чуть не выскочило у него из груди. Шиб поднялся, разозлившись на себя за этот страх.