Майкл Палмер - Милосердные сестры

– Вот уже почти восемь лет ни капли алкоголя... или наркотиков. Чтобы взяться за прежнее, нужно, черт возьми-, нечто посильнее, чем выпады Докерти. А пока что я боюсь только одного – как бы мои зубы не застыли от ледяной кока-колы, – задумчиво сказал он, вспоминая Джона Докерти, смотрящего на него, и всех других неприятных людей, с которыми он был вынужден встречаться в течение тяжелых лет, прошедших с того дня, как были убиты Джинни и Бекки.

Как бы прочтя его мысли, Армстронг сказала.

– Дэвид, знаешь, я в курсе многого, что произошло с тобой в прошлом. – Он молча кивнул. – Ты также должен знать, что и лейтенанту Докерти это известно. Я, правда, не понимаю, каким образом он так быстро все раскопал, но думаю, что в своем деле он специалист. Впрочем, сам знаешь, наша больница – большая коммунальная квартира. Каждый норовит залезть в твою жизнь, а то, о чем люди не могут сплетничать, они обычно додумывают.

– Я был центром насмешек и раньше, – усмехнувшись сказал Дэвид. – Я точно знаю, что вы имеете в виду. На этот раз, однако, это не простые инсинуации. Я никогда никого не обижу, а тем более не способен на убийство.

– Мне не надо объяснять, – сказала она. – Я тебе доверяю. Как я уже говорила, лейтенант Докерти работает очень тщательно и очень эффективно. Я уверена, что он желает тебе добра. Он, кажется, не похож на тех, кто останавливается прежде, чем полностью не раскроет дело.

Принесли напитки, и Дэвид с радостью ухватился за возможность прервать разговор. Напившись, он проговорил:

– Может быть, мне добровольно выйти из штата, пока все не уляжется?

Армстронг с силой ударила кружкой по столу, расплескав пиво и заставив оглянуться на них пару, сидевшую рядом. – Черт возьми, молодой человек, я в жизни не встречала большего врага себе, чем вы. На основании того, что я слышала сегодня вечером, и того, что я считаю правдой, нашему лейтенанту придется предъявить самые серьезные изобличающие доказательства, прежде чем я отстраню кого-либо, включая и тебя, от работы. И если ты считаешь, что я не обладаю такой властью, следи за тем, как будут развиваться события.

Впервые за вечер Дэвид широко улыбнулся:

– Спасибо, – сказал он. – Большое спасибо.

– Пожалуйста, – она посмотрела на часы. – Этой старой птичке завтра вкалывать весь день в офисе, поэтому предлагаю на сегодня все закончить. Поговорим завтра. А тем временем советую тебе расслабиться. Будь терпеливым. Людям, вроде лейтенанта Докерти и твоего друга, Уолласа Хатнера, нельзя рассказывать много. Пусть сами до всего докапываются. – Она разгладила пятидолларовую бумажку на столе и, не дожидаясь сдачи, направилась вместе с Дэвидом к своей машине.

Когда она села за руль и опустила боковое стекло, Дэвид сказал:

– Как бы ни было у меня паршиво на душе, а мне паршиво почти все время... спасибо. Более подходящих слов я не знаю. Спасибо.

– Следи за собой, Дэвид, – сказала она, – и постарайся пройти сквозь это достойно. Для меня это будет лучшей благодарностью.

Он проследил за тем, как ее машина скроется за углом, затем медленно побрел к соседней стоянке, где находилась его тачка. Желтый "сааб", купленный им год назад, покоился на ободах. Все четыре шины были изрезаны вдоль и поперек. На лобовом стекле красной краской из аэрозоля было намалевано: УБИЙЦА.

"Коммунальная квартира", – пробормотал Дэвид, глядя на бессмысленную жестокость. – Кажется, так вы сказали, леди. Паршивая коммуналка с дикими зверями.

Барбара Литтлджон не прождала и минуты на аэровокзале, как к ней подъехало такси. Но и за столь короткое время нахождения в сырой и промозглой Новой Англии холод проник сквозь ее одежду, сковав руки и ноги, обжигая кожу. Перелет из Лос-Анджелеса сам по себе испытание, подумала она, а тут еще... Она все еще продолжала дрожать, когда машина миновала дорожную заставу и втиснулась вместе с другими машинами в туннель, пропитанную сыростью и выхлопными газами бетонную трубу, соединяющую восточные районы Бостона с самим городом. К тому времени, когда они вырвались из плотного потока машин, направляясь к центру, пошел дождь.

Барбара настояла на том, чтобы водитель как можно ближе подъехал к входу отеля "Копли". Она стремительно вбежала в фойе, недоумевая, почему всегда считала погоду Новой Англии на редкость прекрасной.

Это была привлекательная женщина лет сорока, высокая, загорелая и почти такая же стройная, как во времена, когда она работала моделью. Клерк, сидевший за столом, моложе ее лет на десять, раздел ее глазами.

– Я из фонда Дональда Найта Клинтона, – произнесла она, игнорируя его наглый взгляд. – У нас здесь намечено заседание совета директоров.

– О, да, мадам. В восемь. Номер один – тридцать три. К вашим услугам лифт. Это на втором этаже. – Он взглянул на ее вечернюю сумку. – Вы остановитесь у нас на ночь? – снова плотоядный взгляд.

– Нет, спасибо. Я остановлюсь у друзей, – она отошла, оставив молодого человека наедине со своими фантазиями.

Две женщины, одна из Далласа, вторая из Чикаго, заметили Барбару, когда она шла по коридору и перехватили ее у лифта. Краткий, но теплый обмен словами, и затем все трос вошли в лифт.

Был понедельник: не прошло и двадцати четырех часов с момента дознания в бостонской больнице. Женщины, всего шестнадцать, в срочном порядке, пересмотрев свои графики дежурств, прибыли на заседание в "Копли" со всех уголков страны – Нью-Йорка, Филадельфии, Сан-Франциско, Майами. Они прибыли потому, что так велела Пегги Доннер, а также потому, что являлись региональными руководителями "Союза ради жизни".

Номер 133 был обит зеленым, как лес бархатом, на стенах которого висели литографии длинных и стройных лошадей, принимавших участие в скачках 1862 года; в центре стоял конференц-стол, поодаль от него сервировочный столик, а у окна – кушетка из мягкой кожи.

Барбара обменялась рукопожатием с ранее прибывшими и быстро сосчитала их. Двенадцать. Четверка из Бостона, включая Пег, опаздывала.

– Кофе нет? – спросила она, ни к кому в частности не обращаясь, одновременно раскрывая "дипломат", вынимая из него толстую папку с тиснением "Фонд Клинтона" и усаживаясь во главе сверкающего стола, отделанного под орех.

– Старший санитар только что был здесь, – ответила одна из женщин. – Он сказал, что вот-вот прибудет каталка. – Ее юмор только на короткое время разрядил обстановку. Экстренное заседание было беспрецедентным, и из присутствующих только Барбаре было известно о его назначении. Она взглянула на свои часы. Восемь десять. Их обычные ежеквартальные совещания редко начинались так поздно. Но тон задавал Бостон, и хотя у нее есть другие дела, придется подождать.