Скотт Смит - Четыре степени жестокости

Джош покатил тележку дальше, но неожиданно Фентон окликнул его.

— Вот, попробуй это. — Он положил что-то ему на ладонь. — И забей на коридор. Иди на кухню через двор. Там сможешь увидеть звезды и представить, что свободен.

В последний день года мне пришлось на целый час задержаться на работе из-за того, что у одного зэка начался эпилептический припадок. Пришел дежурный доктор — неприятный тип в запотевших очках. Он с недоверием и презрением смотрел на окружающих его людей. Начал задавать вопросы: «Вовремя ли выдали лекарства?», «Получил ли заключенный все причитавшиеся ему медикаменты?»

Прозвучали и другие завуалированные обвинения, ставящие под вопрос мою профпригодность. В тот вечер я обошла сто шестьдесят восемь камер и раздала девяносто семь порций лекарств. Возможно, я где-то ошиблась или что-то перепутала. И не исключено, что моя оплошность могла вызвать симптомы нездоровья и у других пациентов Доктор недовольно ворчал. Но через пятнадцать минут он обнаружил кровь на внутренней стороне бедра пациента.

— Инъекция, — заявил он. В его голосе не звучало и намека на извинение, лишь нескрываемая гордость за свои способности судмедэксперта.

— Значит, вы напишете в отчете, что негативную реакцию у заключенного вызвали незаконно пронесенные наркотики? — спросила я с откровенным сарказмом в голосе. — И я никаким образом не повлияла на его состояние?

— Похоже на то. — недовольно фыркнул доктор.

«Да пошел ты», — подумала я. Но вслух сказала:

— Ну, так и пишите, доктор. А я ухожу.

До наступлении Нового года оставалось два часа. Я распахнула дверь и вышла на парковку. Черное, как деготь, небо мерцало огоньками звезд, прожекторы на смотровых башнях освещали двор, как спортивную арену. Я направилась к своему внедорожнику, как вдруг заметила человека в куртке чуть поодаль от моей машины. Он будто ждал меня. Сначала я подумала, это Уоллес. Но затем увидела, что мужчина выше и шире в плечах. Он поднял руку и жестом попросил подойти. Я подчинилась. Мне совсем не хотелось этого делать, но я постаралась скрыть волнение. Сердце будто сжалось. Но не от страха, а от предчувствия беды.

— Что тебе нужно? — Я узнала Руддика и даже не пыталась скрыть усталость.

— Как же здесь холодно. — Он говорил так, словно мы стоим на остановке и ждем автобус. — Моя машина не завелась. Но у меня есть кабель. Не возражаешь, если я попробую завестись от твоего автомобиля?

По правде говоря, мне не хотелось это делать.

— Конечно, — ответила я. Кое-кто из моих коллег сейчас, наверное, умер бы со смеху. — Подожди здесь. Я сейчас подъеду.

— Я могу сесть к тебе? А то совсем замерз в своей машине.

Весьма неожиданная просьба от сурового и самоуверенного одиночки.

Мы пошли к моему внедорожнику и забрались в кабину. Мне не хотелось общаться с Руддиком. Но затем я спросила себя: а что, если бы у меня не завелся двигатель? Ведь есть же надзиратели, которые недолюбливают меня. После этого все мои сомнения отпали.

К счастью, мой автомобиль завелся. Я дала ему некоторое время поработать вхолостую, включив кондиционер и ожидая, пока салон согреется. Руддик предложил очистить мои стекла от инея, но я вышла из машины и сделала это сама. Когда вернулась в кабину, мы подождали еще несколько минут, обменявшись за все это время парой фраз. Наконец я решила, что можно двигаться. Руддик показал на свой автомобиль — старенький «дастер». Я не удивилась, что он не завелся. Этой ржавой консервной банке наверняка лет пятнадцать.

— Да, судя по твоей машине, ты не берешь взяток, — буркнула я.

Шутка глупая, но я слишком устала, чтобы упражняться в остроумии.

— Или у меня хватает ума не покупать себе внедорожник за шестьдесят тысяч долларов, не так ли?

Я открыла капот и позволила ему прикрепить кабель. Капоты обоих автомобилей были подняты. Я не видела, что он делает, но решила, что скорее всего закрепляет кабель. Затем увидела Руддика, который жестом показал, что попытается завести свою машину. Я услышала, как стартер заскрипел, а затем двигатель завелся. «Дастер» зарычал, три раза выстрелил, фары моего автомобиля потускнели, когда его машина стала забирать энергию у моей. Наконец двигатель «дастера» заработал стабильно, хотя и очень шумно.

Руддик убрал кабель. Мы с шумом закрыли капоты. Мне хотелось помахать ему на прощание и уехать, но я даже не двинулась с места. Руддик открыл дверь пассажирского места и поблагодарил меня.

— Не возражаешь, если я посижу здесь немного, пока моя машина прогреется и я смогу окончательно убедиться, что она может ехать?

Он забрался внутрь, сбил снег с ботинок, снял перчатки и стал отогревать руки. Я подумывала включить радио, но не стала. Вместо этого принялась рассматривать стены тюрьмы, будто они экран в кинотеатре под открытым небом. Я понимаю, что должна испытывать какие-то особенно глубокие и поэтические чувства к этому месту, но внутри у меня все словно оцепенело. Однако работа не должна вызывать у тебя оцепенения. Особенно если ты занимаешься таким ответственным делом. Возможно, у меня был шок. В последнее время со мной столько всего случилось. Не все события можно назвать ужасными, но я понимала, какая у меня неблагодарная работа. И когда наконец-то появляется возможность расслабиться, ты начинаешь задавать себе вопрос: почему ты так переживаешь по этому поводу. Ведь тебе платят достаточно хорошо за твое терпение.

Мы услышали скрип колес по снегу и увидели свет фар. К тюремной парковке подъезжал автомобиль. Мы оба молчали. Я заметила, что это такси. Машина остановилась возле ворот и два раза просигналила. Наглухо закрытые ворота тюрьмы раскрылись, будто кто-то произнес магическое слово. Появился офицер охраны. Передние двери такси открылись, и оттуда вышли двое мужчин. Один из них открыл дверь заднего сиденья и наклонился в машину. Когда он выпрямился, в руках у него были коробки с жареными цыплятами. Водитель вытащил свою порцию цыплят. Охранник открыл ворота и пропустил их.

— Сколько цыплят, — тихо произнес Руддик. — Наверное, охрана проголодалась.

Я предпочла держать рот на замке.

— Иногда я сижу в машине и развлекаюсь, наблюдая, как такси приезжает по два-три раза за ночь. И знаешь, они не всегда привозят жареных цыплят. Иногда это бывает выпивка. А порой я даже затрудняюсь сказать, что они таскают в мешках.

Ворота тюрьмы снова открылись. Появились двое мужчин. Они вернулись в такси. Мигнув фарами, машина быстро помчалась прочь, спустилась вниз с холма и свернула на проселочную дорогу.

— Сегодня они приезжают уже второй раз, и я уверен, что через час опять вернутся, — пробормотал Руддик. — Как думаешь, кто оплачивает расходы на такси? А это недешево: посреди ночи, да еще в предпраздничный день. Уверен, ты легко сможешь подсчитать все расходы на доставку и поймешь, что надзиратели отдают таксистам уйму денег. Наверное, они очень обеспеченные люди.