Скотт Смит - Четыре степени жестокости

Мы с братом никогда не были особенно близки, даже в детстве. А с возрастом пропасть непонимания и отчуждения только разрасталась между нами. К тому времени, когда произошли все эти печальные события, единственным, что связывало нас с Джекобом, были наши родители. А их внезапная смерть вообще, казалось, оборвала последнюю тонкую нить, соединявшую нас с братом.

Джекоб старше меня на три года. После окончания школы он начал жить отдельно в небольшой квартире на верхнем этаже дома в Ашенвилле, городке, где мы выросли. Летом Джекоб работал в строительной бригаде, а зимой жил на пособие для безработных.

А вот я решил учиться дальше, хотя никто из моей семьи не имел специального образования. Я окончил университет в Толедо и получил степень бакалавра по специальности «менеджмент». Потом я женился на Саре, моей одногруппнице, и мы переехали в Дельфию, что в тридцати милях на восток от Ашенвилла, недалеко от Толедо. Здесь мы купили небольшой загородный дом, выкрашенный в зеленый цвет. В доме три спальни, ставни, гараж на две машины, кабельное телевидение… По вечерам нам приносят газету и оставляют ее у двери. Я работал в Ашенвилле заместителем управляющего и главным бухгалтером одного продуктового магазина.

Несмотря на то, что мы с Джекобом мало общались, между нами никогда не было ни злобы, ни вражды. Нам просто было не комфортно в обществе друг друга, было трудно находить общие темы для разговоров, мы плохо понимали друг друга. Поэтому мы решили, что единственный правильный способ избежать лишних конфликтов и взаимного раздражения — сократить время общения. Однажды, когда я после работы решил зайти к родителям, я еще издалека увидел у двери дома Джекоба, и тот, заметив меня, поспешно скрылся, избежав встречи со мной. В такие моменты я, как правило, чувствовал вовсе не боль или обиду, а настоящее облегчение… Признаться, мне действительно не хотелось встречаться с братом.

Так что, пожалуй, после того, что случилось с нашими родителями, нас с Джекобом связывало обещание, которое мы дали отцу незадолго до его смерти. Мы сдержали свое слово. Год за годом мы оба приезжали на кладбище и молча стояли у могилы родителей, до тех пор, пока один из нас не решался сказать, что мы выполнили свой долг и можно возвращаться к своей привычной рутине. День рождения отца, пожалуй, был для нас самым тяжелым днем в году. И мы с Джекобом оба с удовольствием прервали бы эту мрачную традицию, если бы не странное, необъяснимое предчувствие, что, если мы нарушим данное покойному отцу слово, мы будем сурово наказаны.

Наш отец родился 31 декабря… в последний день года. Постепенно посещение кладбища в этот день стало для нас традицией, такой же, как и любая другая, только, конечно, несколько тяжелее и печальнее. Со временем даже Новый год стал для меня унылым праздником.

С годами мы с братом стали терпимее относиться друг другу, однако встречались лишь 31 декабря. Иногда мы говорили о родителях, вспоминали детство, давали пустые обещания чаще видеться и, как всегда, с чувством выполненного долга расставались до следующего года.

Так прошло семь лет.

На восьмой год, 31 декабря 1987 года, Джекоб заехал за мной домой в половине четвертого, хотя мы договаривались в три. Джекоб был не один — с ним были его друг Луи и собака. Перед тем, как заехать за мной, они ездили на рыбалку. Зимняя рыбалка — главное увлечение Луи и Джекоба. Так что в тот день мы должны были сначала отвезти Луи домой, на другой конец Ашенвилла, и только потом уже ехать на кладбище.

Мне никогда не нравился Луи, я ему, скорее всего, тоже. Он часто называл меня мистер Бухгалтер. Луи произносил эту фразу таким тоном, будто быть бухгалтером по меньшей мере стыдно. Признаться, иногда он пугал меня, только я так и не могу понять почему. Было в Луи что-то отталкивающее. Конечно, вряд ли это было связано с его внешностью, хотя и внешность его не вызывала у меня каких-либо положительных эмоций. Луи был невысоким мужчиной сорока пяти лет, уже начинающим лысеть и набирать лишний вес. Его светлые волосы становились все реже и тоньше, а пробор на голове — все толще и заметнее. Еще одна отличительная черта его лица — кривые зубы, которые делали Луи похожим на одного из героев приключенческих книг и триллеров, которые так любят подростки, например, на старого боксера, убийцу или разбойника.

Когда я вышел из дома, Луи, сидевший на заднем сиденье, вылез из машины, чтобы поздороваться со мной.

— Привет, Хэнк! — сказал он, улыбнувшись. Джекоб был за рулем, в знак приветствия брат обернулся и тоже улыбнулся мне. Его большая собака непонятной породы — что-то между немецкой овчаркой и лабрадором — находилась сзади, в специальном отсеке багажника. Несмотря на то, что это был кобель, Джекоб почему-то назвал пса Мери Бет, в честь девушки, с которой он встречался еще в школе и которая была его первой и единственной любовью. Так что собаку Луи называл «она», совершенно не обращая внимания, на то, что на самом деле это был «он».

Я сел в машину на переднее сиденье, рядом с братом, и мы поехали.

Мой дом находился на небольшой ферме Форт Оттова. Прежние хозяева погибли еще в начале революции. Вокруг простиралось довольно ровное поле, но вот дорога была слишком извилистой для столь благоприятных условий.

Жители нашего района сооружали у своих домов небольшие холмики, которые напоминали могилы, и засаживали их кустарником. Практически все дома на нашей улице были совсем крохотными постройками. По словам риелторов, дома эти, как правило, снимают или покупают молодые семьи, не имеющие стабильного достатка, либо старики, у которых уже нет денег на более достойное жилье. Что до молодежи, то, как только у них появлялась возможность прилично заработать, они сразу же перебирались на соседнюю улицу, где располагались дома получше. А вот что касается второй категории людей, проживающих в домах, подобных нашему, для них перспективы были далеко не самыми оптимистичными. Денег у них со временем становилось все меньше и меньше, здоровье неизбежно ухудшалось, и практически всех стариков их дети отправляли в дома для престарелых.

Мы с Сарой принадлежали к первой категории жителей нашего района. Пока мы располагали средствами только на такое жилье, но мы уже открыли счет в Ашенвиллском банке и начали откладывать деньги на лучший дом. Когда-нибудь мы обязательно переедем из этой дыры, сделаем шаг в большой мир, в мир новых возможностей и перспектив. Что ж, по крайней мере, мы надеялись на это, это была наша цель, и таков был наш план.

Через пару минут мы уже выехали за пределы Дельфии и повернули на запад. Здесь дорога была такой же извилистой, как и в черте города. По обеим сторонам дороги стояли аккуратные двухэтажные домики с обустроенными участками, узкими подъездными дорожками и специальными столиками для пикников.