Александр Грибоедов - Горе от ума. Пьесы

Федор. Ливреи прикажете?

Кречинский. Ливрей не нужно. Услуга в черных фраках: галстуки и жилеты белые; да гардины опустить — опустить гардины. А то у вас что порядочный человек вечер делает, что купчиху замуж отдают — все равно.

Федор. Слушаю-с. ( Уходит скоро .)

Кречинский(один).

Кречинский. Теперь надо мне две этакие бумажки, чтобы капля в каплю были. Постой, постой! ( Роется в бюро .) Та, та, та. Заемные письма! всего лучше! ( Накладывает их одно на другое и режет ножницами пополам .) Чудесно! ( Напевает из «Волшебного стрелка» {84} . )

Эх, «Волшебный стрелок»! врешь, братец, не то, пой так:

( Кончает самой невероятной руладой .)

И как дойдешь до богаты, закатывай рулады какие хочешь, неси дичь страшную: все хорошо, все ладно… Все — ум, везде — ум! В свете — ум, в любви — ум, в игре — ум, в краже — ум!.. Да, да! вот оно: вот и философия явилась. А как Расплюева таскал, ведь философии-то не было: видно, и она, Сократова дочь, хорошую-то почву любит… Только… как бы Расплюев чего не подпакостил: уж полчаса, если не более. А теперь, в эту минуту, в эту великую минуту, мы переходим Рубикон, причаливаем к другому берегу или проваливаем в омут!.. Да, вот она! вот она, решительная минута!

Слышен шум. Расплюеввбегает в шубе, запыхавшись. Кречинский вскакивает и идет к нему навстречу.

Расплюев,за ним Федор,снимает с него шубу.

Кречинский. Что, Расплюев, виктория?

Расплюев. Виктория, Михайло Васильич, виктория! Вот она, на уде, хватила! ( Держит высоко булавку и передает ему .)

Кречинский( весело ). Ну, Расплюев, перейден Рубикон!

Расплюев( припрыгивая ). Перейден!

Кречинский. Рубикон!

Расплюев. Рубикон!

Кречинский. Дурак!

Расплюев. Дур… ну нет, не дурак, нет, Михайло Васильич! вот как обделал — удивительно. Приезжаю… приезжаю-с, этак спрашиваю: что барин, мол, дома? Нет, говорят, дома; говорю: барышня дома? Говорят, дома. Где, говорю? Говорят, у себя. Говорю, доложи; говор…

Кречинский. Ну это видно: гениально… ( Отходит к бюро .)

Расплюевподходит к Федору и рассказывает ему с жестами. Кречинский рассматривает обе булавки.

Как одна! ( Завертывает их отдельно каждую в приготовленные бумажки .) Не сорвется! ( Кладет их в бумажник; к Расплюеву. ) Ну, Расплюев! Теперь бежать!!!

Расплюев( поворачиваясь к нему, быстро ). Бежать?!! Что ж? я готов бежать…

Кречинский. Бери, захватывай, что можно. Живо, скорей!.. ( Федору. ) Давай одеваться!

Расплюев( бегает по комнате ). Федор, бери, захватывай, братец, что можно. Живо! ( Схватывает какие-то вещи, бежит мимо Кречинского и падает .)

Кречинский( одевается ). Скорей, братец, скорей! чемодан давай сюда, чемодан!

Расплюевбежит в другую комнату и несет чемодан.

Стой! нельзя.

Расплюевостанавливается как вкопанный.

Если за нами пошлют фельдъегеря, ведь сейчас догонит.

Расплюев. Кто? Курьер? Курьер сейчас нагонит.

Кречинский. Нас сцапают, и по Владимирке {85} .

Расплюев. Уж коли сцапают, так по Владимирке.

Кречинский. Так что ж с ней делать?

Расплюев. Да, Михайло Васильич, что ж с ней делать?

Кречинский. Федор!

Расплюев. Федор!

Кречинский. Подай мне шубу!

Расплюев. Подавай Михайлу Васильичу и мне шубу!

Кречинский( надевает быстро шубу ). Нет, любезный, тебе не шубу, а, по всякой справедливости, серую сибирку с бубновым тузом на спине {86} ! ( Уходит; в дверях, Федору .) Федор, не выпускать его отсюда никуда, слышишь?

Федор. Слушаю, сударь! ( Становится у двери и затворяет ее под нос Расплюеву. )

Расплюевостанавливается как вкопанный.

Расплюев. Стойте! Что вы? Михайло Васильич!.. ( Во весь голос. ) Михайло Васильич!.. Да куда ж он? Постой, пусти, пусти, пусти, говорят! Что ты? ( толкает Федора от двери ) да что ж ты?

Федор( отводя его рукой ). Извольте, сударь, остаться. Слышали, не приказано-с.

Расплюев( потерявшись ). Как?! Да это… это, стало, разбой!.. измена! ай, измена!!! ( Идет опять к двери и толкает его .) Пусти, пусти, разбойник! пусти, говорю!..

Федор запирает дверь на ключ.

Ах, батюшки светы! Режут, ох, режут!.. Караул! Карау… ( Притихает .) Шш… что я? На себя-то? сейчас налетят орлы… ( Стихает .) Пусти меня, Федорушка! Пусти, родимый! Тебе ведь все равно; ну что тебе мою грешную душу губить? Ведь сейчас полиция придет, сейчас хватятся! Как старик вернется, так и хватятся. Кто, скажут, приезжал? Скажут, приезжал Иван Антоныч. Ну, скажут, его, мошенника, сюда и подавай. Барин большой, богатый; вот меня этак… ( берет себя за ворот ) на буксир, да к генерал-губернатору, да в суд, да и скомандуют по нижегородской дороге! Ох, ох, ох, ох, ох! ( Садится на чемодан и плачет. ) Федорушка! Разве тебе радость какая или добыча будет, если меня в непутном-то месте отстегают?..

Федор. Помилосердуйте, Иван Антоныч! дворянина? что вы!..

Расплюев. Какой я дворянин? Все это пустяки, ложь презренная. Пиковый король в дворяне жаловал — вот-те и все. Федор, а Федор! Пусти, брат! Ради Христа-создателя, пусти! Ведь у меня гнездо есть; я туда ведь пищу таскаю.

Федор. Что вы это? Какое гнездо?

Расплюев. Обыкновенно, птенцы; малые дети. Вот они с голоду и холоду помрут; их, как паршивых щенят, на улицу и выгонят. Ведь детище — кровь наша!..

Федор. Да полно вам, Иван Антоныч, право, себя тревожить. Ну куда барину уйти?

Расплюев. Как куда? Да на все четыре ветра.

Федор. Ну такой ли он человек, чтобы ему уйти. Он и здесь цел будет. Поехал дело какое делать, а не ушел.

Расплюев. Нет, ушел, непременно ушел. Что ему, о нас, что ли, думать? Ведь эта вещь, говорят, сорок тысяч стоит, — вот какая вещь! Да чего тут? Сам-то я как влез с этой проклятой вещью в сани да как понюхал свежего воздуха, ну, так меня и позывает! Да ведь тем и устоял только, что думаю себе: ну, куда, мол, мне? куда? ведь он орел: как шаркнет за мною, так только пищи!.. А ему теперь что? везде дорога, везде тепло. Катит себе…