Иван Фаатович - Левый Шиба

- Не шевелись, Гин, - мягкий голос, знакомый запах волос, горячее дыхание у самого уха. Мацумото.

Мужчина медленно повернул голову туда, где в данный момент был Айзен. На его лице был шок. Впервые на памяти Ичимару. Похоже, Хоугиоку он не нашел, иначе бы не выглядел таким ошарашенным. У его горла держал меч Киораку. Второй меч держала Йоруичи. Юкико не двигалась, но была еще жива.

- Покажите мне их! Разорву!!! -громогласный рев Зараки разнесся по холму. Кенпачи был ранен, весь в крови и с безумной улыбкой на роже.

"Похоже, этот бой мы и вправду проиграли" - подумал мужчина.

- Еще ничто не конечно, ублюдки! - брызнул слюной Соске. Он был в ярости. Раздался треск разрываемого пространства.

- Прощай, Рангику. И прости меня... - произнес мужчина, тряхнув серебристыми волосами.

"И разверзлись небеса, и священный желтый свет снизошел на нас и вытянул из когтистых лап зловещих недругов. И поднимались мы на небо и смотрели на них свысока. И думал я, что менять планы придется" - подумал Ичимару, поднимаясь вверх на куске камня. Он смотрел на Шибу и бессильно скрипящего зубами Айзена. И улыбался шире обычного. Ведь их "заклятый враг" спокойно дразнил их, с довольной ухмылкой на лице показывая зажатое меж пальцев Хоугиоку.

"Яре-яре, как ловко. Такого пинка под зад капитан Гениальность еще не получал. Оказывается, и насекомые умеют смертельно жалить" - подумал Ичимару, когда Сейритей пропал из виду. Он вновь двинулся следом за Соске. Как змея, пригретая на груди.

- Так все и было, - фыркнул мужчина, - ай... - он растирал плечо, морщась от боли. Сверлил меня золотыми глазами, попеременно поглядывая на дверь. Как бы намекал: "Проваливай, тебе здесь не рады".

- Хорошо. Спасибо за рассказ, - я вздохнул. Капитан Куротсучи не рассказал мне ничего нового, - кстати, как ваш Банкай? Он ведь... - Маюри затрясся. Короткие синие волосы подпрыгивали на голове. По улыбке я догадался - он смеется.

- Ха-ха-ха... не переживайте, Изаму-сан. Мой меч еще живучее, чем я сам, - глава НИИ хитро прищурился, - это его несомненный плюс. Невероятная регенерация, - улыбка тут же увяла, - вам нужно что-нибудь еще? - холодно спросил он.

- Нет, ничего. Я зайду к вам завтра, - не спеша, я поднялся с кресла.

- Буду ждать. Ваши Кидо выглядят весьма, ох... весьма интересно! А теперь попрошу оставить меня одного. Мое тело еще не в порядке... - поморщившись, мужчина вновь принялся за плечевой сустав. Видимо, плохо сросся.

- До свидания. И, кстати, просто мое мнение. Так вам идет гораздо больше, чем с... - я поводил рукой перед лицом, - чем вы там себя измазываете. Ну, вы поняли. Может, даже девушку себе найдете, - улыбнулся я перед уходом. Куротсучи загоготал, его лицо искривилось от боли, он снова замял плечо, впрочем, хохот не прекратился.

- У меня уже есть. И, что самое важное, она редко ломается. А если что не так, всегда можно сменить запчасти, - посмеиваясь, сказал он.

- Немо! Тащи сюда свою задницу, ленивая девка! - рявкнул Маюри. Ко мне он уже потерял всяческий интерес. Попрощавшись еще раз, я вышел из бараков двенадцатого отряда.

Так, с этим разобрались. Как и ожидалось, после небольшого разбирательства, нас признали невиновными и, скрепя сердцем, позволили остаться в Сейритей некоторое время. Это было четыре дня назад. Город синигами отходил от тяжелого удара. Набирали новый Совет Сорока Шести, а пока он не собрался, власть была сосредоточена в руках одного человека. Ямамото Генрюсая Шикегуни. Именно к нему на ковер сегодня вечером мне предстоит явиться. И, не только мне.

Мацумото со мной не разговаривала со дня битвы под Соукиоку. Обиделась, причем крепко. Надеюсь, со временем она поймет, что я просто не мог ей сказать, что её любимый Гин - предатель. Она бы испортила всю операцию. Кенпачи тоже обиделся, но быстро отошел, когда я пообещал побить его. Теперь вот, лечится на соседней койке со своим третьим офицером. Унохана на удивление быстро припахала Орихиме. Теперь девочка день и ночь трудится в четвертом отряде, излечивая особо тяжелые повреждения. В частности, потерю конечностей. О бугае-мексиканце я слышал мало, но, по-моему, он тоже где-то в четвертом отряде. Лечится. Йоруичи успела навестить Родственников. Не сказать, что ей были очень рады, но вернулась она в приподнятом настроении.

Во всем Сейритей стало чертовски скучно и тихо. На несколько дней здесь повисла атмосфера траура. Оплакивали погибших, лечили раненых. Я направлялся к Холму Соукиоку, месту тяжелой битвы за Хоугиоку. Мы все еще жили в пещере Урахары.

Я вошел внутрь, спустился по длинной лестнице. Осмотрелся вокруг. Пусто. Думаю, я так и ушел бы отсюда ни с чем, если бы не услышал чей-то тяжелый вздох за одной из скал. Я подошел поближе, заглянул за камень. Племянник. Мда... с этим надо что-то делать.

Юный Куросаки сидел у скалы, обхватив колени руками. На нем был скрывающий реяцу плащ. Он был подавлен. Весь сжался, словно хотел спрятаться от всего мира. Так, чтобы никто его не нашел и не потревожил. Ичиго шмыгнул носом, косо посмотрел на меня и отвернулся. Не хотел видеть мое спокойное лицо.

На полу лежала "мумия". Плотно замотанная бинтами фигура, больше напоминающая куколку бабочки. Где-то посреди, на уровне живота, в месте, где сходились четыре опоясывающие её вязи иероглифов, был прикреплен листочек бумаги с надписью. Надпись гласила: "Исида Урю". О смерти "Последнего" Квинси нам сообщила Орихиме. Она долго его оплакивала, сильно убивалась. Как и все они.

Как бы кто о нем не думал, умер Исида героем для всех, и идиотом для меня. Как это произошло, остается лишь догадываться. Его тело, по словам Уноханы, нашли у подножья лестницы, ведущей к Башне Раскаянья, поздним вечером несколько дней назад. Орихиме рассказала, как они столкнулись с капитаном Куротсучи. Исида использовал licht still, так называемую "последнюю" технику Квинси. Нечто вроде финальной формы высвобождения зампакто. Техники, дающей невероятную силу на некоторое время, ценою всех способностей. Достойно восхищения. Однако этот идиот в полумертвом состоянии поперся спасать Рукию. В одиночку. И, судя по всему, налетел на какого-то капитана. На какого конкретно, мы никогда не узнаем, поскольку он или не хочет сознаться, или мертв, или улетел в Хуэко Мундо.

- Встань, ты же мужчина.

Ичиго покачал головой. Он так и остался сидеть.

- Квинси уже не вернешь. Он поступил мужественно, защищая Орихиме. Нечего теперь нюни распускать, - я подал ему руку. Куросаки поднял глаза. Красные. Глянул на руку, на меня. Ухватился, поднялся с кряхтением, шмыгнул носом.

- Это я виноват, - тихо сказал он.

- Отчасти, - я кивнул. Мы смотрели на замотанное бинтами тело, - поэтому, когда мы вернемся, тебе придется...