Iris Black - Отрезок пути

Раздаются одобрительные возгласы, и Майкл продолжает:

– Мне он, можно сказать, жизнь спас… Да и не только мне. Все эти зелья, которые он доставал. Все пытки, через которые ему пришлось пройти – ведь он был главной мишенью для Алекто Кэрроу! Да, некоторые его решения мне не нравились… Но ведь в конечном итоге он всегда оказывался прав! Мое мнение: о лучшем руководителе нельзя даже мечтать! Спасибо тебе за все, Невилл Лонгботтом!

Майкл замолкает, поднимается со стула и несколько раз громко хлопает в ладоши. К нему присоединяются все остальные ребята из АД, причем, подключаются и те, кого не было в школе в этом году. Гермиона и Рон, на чьих лицах написано безмерное изумление, тоже начинают хлопать. Хлопают даже Билл и Флер, одобрительно улыбаясь мне.

– Слова, достойные сына авроров, – неожиданно раздается знакомый низкий голос.

Я поворачиваюсь к проему к стене и вижу Люпина и Кингсли Шеклболта, которые почему-то тоже аплодируют.

– О!.. Здравствуйте… – смущенно бормочу я. – Вы давно здесь?

– Почти с начала твоей пламенной речи, – отвечает вместо них Джордж. – Послушать, видимо, захотели.

– Верно, – улыбается Люпин. – И оно того стоило. Ты очень повзрослел с тех пор, как я тебя видел последний раз.

– Ну, не мог же я так и оставаться пятнадцатилетним… – кажется, я начинаю краснеть.

– Мы много слышали о твоей храбрости, – замечает Шеклболт. – Никогда не думал стать аврором?

– Ни за что на свете! – меня даже передергивает от такого предположения.

– Твои родители были аврорами… – Люпин выглядит слегка сбитым с толку.

– И что с того? Профессии как будто по наследству не передаются. Я уважаю авроров, но не хочу, чтобы вот это, – я обвожу рукой комнату, – стало моей профессией.

– Думаю, я понимаю, что ты хочешь сказать, – серьезно кивает Шеклболт.

– Невилл у нас человек мирный, – встревает Рон. – Гербологией вон увлекается, растениями всякими…

– Совершенно верно, – подтверждаю я и, с трудом сохраняя невозмутимость, добавляю: – Вот закончится все это, куплю домик с садиком и буду там Альенату с Эфферусом выращивать – тихо, спокойно, безо всей этой беготни и лишнего риска…

От хохота у Шеклболта даже слезы на глазах выступают. Ребята из АД, у которых еще живы в памяти мои лекции по гербологии, тоже посмеиваются. Гермиона возводит глаза к потолку и качает головой, явно не считая эту шутку остроумной.

– Ты совсем как Фрэнк, – сообщает Шеклболт, отсмеявшись. – Он через день, помнится, выговоры получал за свое неуемное чувство юмора.

Даже так? Интересно, почему бабушка никогда мне об этом не рассказывала? Чтобы я ненароком не вырос излишне веселым?

– Ребята, скажите, а где сейчас Гарри? – спрашивает Люпин, с легкой тревогой оглядывая нас. – Я так понимаю, с ним все в порядке, иначе вы бы здесь не сидели…

– Да, все хорошо, сэр! Просто он ушел искать… – слово «хоркрукс» почти срывается с губ, но я вовремя спохватываюсь: – какую-то вещь, принадлежавшую Ровене Рейвенкло.

– Вот как? – он поднимает брови и переглядывается с Шеклболтом. – Ну что ж, думаю, он знает, что делает.

– Конечно, знает! – уверенно говорю я. – Пока он не вернулся… если не возражаете, я хотел бы сказать ребятам еще пару слов…

– Говори-говори, мы не будем мешать, – Люпин благосклонно улыбается и усаживается на ближайший стул.

– Спасибо, – благодарю я и снова обращаюсь к своей Армии Дамблдора: – В общем, как я уже сказал, я благодарен вам всем. И отдельно хотелось бы поблагодарить тех из вас, кого по разным причинам не было в школе, за то, что откликнулись на мой зов и прибыли на помощь.

– Еще бы мы пропустили такое развлечение! – восклицает Фред.

– Понимаю, – киваю я, стараясь не морщиться в ответ на это заявление, – но, боюсь, что нам предстоят отнюдь не развлечения. Война – это не игра. Это жестокость, смерть и разрушения. Младшекурсников, конечно, нужно эвакуировать – думаю, этот туннель подойдет лучше всего. Но вы все, насколько я понимаю, твердо решили остаться в школе…

– Конечно! – выкрикивает Майкл, выбрасывая вперед кулак, и остальные поддерживают его одобрительными возгласами.

Мои губы сами собой расплываются в улыбке. До чего же все-таки замечательная у меня команда!

– Времени осталось мало. Вот-вот вернется Гарри. Прибывают члены Ордена Феникса. В такой компании я уже не имею морального права быть вашим руководителем… – взмахом руки я пресекаю возражения. – Это правда. Я слишком молод, да и опыта недостаточно. Поэтому воспринимайте то, что я сейчас скажу, как дружеские советы, ладно?

Ребята кивают, заинтересованно глядя на меня.

– Ну, во-первых, ни в коем случае не перемещайтесь по школе в одиночку. Лучше группами, в крайнем случае, по двое, чтобы Пожиратели смерти не могли застать вас врасплох.

– Разумный совет, – одобрительно замечает Шеклболт.

– Спасибо, сэр, – отзываюсь я и перехожу к главному: – Теперь второй совет. Ни за что не используйте Непростительные заклятия и вообще Темные искусства.

Воцаряется тишина. Ребята недоуменно переглядываются.

– Да мы как будто и не собирались… – в голосе Энтони звучит удивление.

– Это хорошо, что не собирались. Вот и не собирайтесь впредь.

– Во время Первой войны аврорам было официально разрешено использовать против Пожирателей смерти Непростительные заклятия, – сообщает Шеклболт, странно глядя на меня.

– Знаю. Но я не министр, а ребята – не авроры, – твердо говорю я. – Наверняка ведь вместе с этим разрешением их обучали самоконтролю и окклюменции, да и о Темных искусствах как таковых они знали намного больше.

– Это верно, – признает он задумчиво.

– А если выхода другого нет? – с непонятным раздражением вдруг спрашивает Рон. – Что тогда? Помирать на месте?

Я внимательно вглядываюсь в его сердитое лицо. Мерлин, неужели они уже успели связаться с Темной магией?

– Ну, во-первых, выход есть почти всегда, – я стараюсь говорить спокойно. – Например, можно применить Империус, чтобы заставить человека что-то сделать. А можно заморочиться и применить Обливиэйт, чтобы заставить его забыть о том, что он не должен этого делать, а потом Конфундус, чтобы соображать перестал. Это, конечно, тоже гнусно, но вреда намного меньше.

Рон удивленно моргает и смотрит на меня, раскрыв рот. Гермиона тоже смотрит, только в ее взгляде отчетливо читается подозрение. Ну, и что я такого сказал, хотелось бы знать? Просто первый пример, который пришел в голову…

– А во-вторых, – добавляю я, переминаясь с ноги на ногу, – надо различать такие понятия, как «нет выхода» и «можно и так». И постоянно помнить о том, что это действительно крайняя мера, а не просто возможность действовать на свое усмотрение.