Iris Black - Отрезок пути

Помфри шикает на нее, призывая к молчанию, опускается на колени и водит над Северусом палочкой, бормоча заклинания. Его тело окутывает серая дымка с черными сгустками.

– Что с ним? – выкрикивает Гарри. – Он умирает?

– В данный момент нет, – отзывается Помфри. – Это кома. Полагаю, еще час-другой, и все было бы кончено, так что, ты очень вовремя сюда забрался, Невилл. Похоже, он принял противоядие…

– Но он ничего не пил! – возражает Гарри.

– Это не всегда обязательно, – целительница пожимает плечами. – Главное, чтобы зелье попало в кровь. А в ране полно осколков. Видимо, он раздавил руками флаконы и прижал к горлу руки, смоченные в зелье. Судя по запаху, без «Глотка живой смерти» действительно не обошлось…

Я наклоняюсь и подбираю с пола волшебную палочку Северуса, стираю с нее налипшую грязь рукавом мантии и прячу в карман. Гарри, Рон и Гермиона удивленно наблюдают за моими манипуляциями, но ничего не говорят.

Мадам Помфри наколдовывает носилки и оглядывает нас по очереди, причем, смотрит почему-то на ноги.

– Уизли! – наконец, говорит она, приняв решение. – Стрелой лети в замок, найди кого-нибудь из старших, пусть вызовут из больницы Сент-Мунго целителя Райнхарда Лежена! Он знает, что мне может потребоваться его помощь.

– Как-как? – переспрашивает Рон.

– Бегом, Уизли!!!

Рон, не задавая больше вопросов, бросается в туннель. Райк – это отлично! Не думал, что Помфри его знает. Возможно, поэтому он и приехал в Лондон. Несомненно, он сделает все возможное.

Гарри переминается с ноги на ногу, поглядывая на Снейпа. Гермиона, судя по отсутствующему выражению лица, о чем-то глубоко задумалась.

– Прямо даже не знаю, не опасно ли применять к нему заклинания… – неуверенно произносит Помфри. – Может, поможете мне пере…

Договорить она не успевает. Я опускаюсь на одно колено, осторожно поднимаю Северуса на руки – не в первый раз – и кладу на носилки.

– Спасибо, Невилл…

– Не за что, – отзываюсь я и убираю с его лба прилипшую прядь волос. На белой коже остается кровавая полоса.

– Теперь вы трое, помогите мне вытащить носилки. Идти через Хогсмид, конечно, удобнее, но через туннель – быстрее. А время сейчас дорого. Главное, следите, чтобы носилки не ударялись о стены и потолок. Хватит с него уже.

Мы с Гарри передвигаемся по туннелю спинами вперед, придерживая носилки, а Гермиона и мадам Помфри предупреждают нас о поворотах и препятствиях. Ползти приходится довольно долго.

Наконец, мы выбираемся наружу.

– Мы можем помочь? – тихо спрашивает Гермиона.

– Пока нет. Сейчас вы мне только помешаете. Впрочем, можете зайти позже, если угодно, – отвечает мадам Помфри и, подняв носилки над землей, быстрым шагом направляется в сторону школы.

– Надо возвращаться, – произносит Гарри.

– Вы идите, – говорю я, подбирая с земли меч. – А я немного пройдусь… скоро догоню…

– Ладно… – Гарри смотрит на меня с сомнением, но не возражает.

То и дело оглядываясь, они уходят к замку, а я, наконец, остаюсь один.

Дойдя до озера, я сажусь на землю, кладу меч на землю и подпираю кулаками подбородок. Солнце сияет все ярче, словно тоже радуясь нашей победе. Наверное, это хорошо, но за последний год я успел полюбить ночь, и не возражал бы, если бы снова стало темно.

Сегодня мы потеряли многих, но нам удалось одержать победу. И Северус тоже остался в живых. Я понимаю, что должен радоваться, но почему-то не могу. В голове все крутятся слова Гарри, которые он выкрикивал Волдеморту. По правде сказать, я предпочел бы вовсе их не слышать и пребывать в блаженном неведении. Не нужно было Гарри этого говорить. Совсем не нужно.

Если задуматься, так Северус никогда и не называл себя геем. Наоборот, он говорил, что читал Милтона из-за правдивой истории. Говорил, что в подпольных клубах ему уж точно делать нечего. Возможно, до меня у него вообще никаких мужчин не было. Да и бисексуальную ориентацию пока еще вроде бы никто не отменял.

Он любил ее всю жизнь… Но тогда кем для него был я? Временным увлечением? Или даже не увлечением, а так – просто под руку подвернулся? Ведь этот год был для него по-настоящему тяжелым. Он должен был круглосуточно притворяться, изображать из себя законченного мерзавца, закрывать глаза на убийства и пытки. А я был единственным, кто знал правду. Конечно, это еще не повод для секса, но наша связь была моей инициативой. Если бы не я, ничего бы и не было. И потом, секс – это ведь хороший способ выплеснуть эмоции, это прекрасная разрядка. Поэтому он и не стал отказываться от такой возможности. Продолжая любить ее. Все логично. Просто секс ни к чему не обязывает.

Нет, я не виню его. И не держу зла. То время, что я провел с ним, было лучшим временем в моей жизни. Теперь, когда все закончилось, я вряд ли буду ему нужен. Что ж, так тому и быть. С этим ничего не поделаешь. Тягаться с женщиной я не смогу. Тем более, с женщиной, которой уже давно нет в живых. А быть с ним, зная, что он думает только о ней, – не захочу. Да и он тоже этого не захочет.

Ничего. Я переживу. Главное, чтобы он поправился. Все остальное не так важно.

За моей спиной раздается стук копыт, и моя рука машинально тянется к волшебной палочке. Похоже, я успел стать параноиком. Я встаю на ноги – разговаривать с кентавром, сидя на земле, не слишком удобно. Так и шею свернуть недолго. Разворачиваясь, я ожидаю увидеть Ронана, но это оказывается Бейн.

– Я заметил, как ты выскочил из замка, – неожиданно мягко говорит он. – А потом решил подождать, пока ты останешься один.

– Вы хотели поговорить со мной?

– И до сих пор хочу, – кивает он, протягивая руку. – Кстати, ты можешь обращаться ко мне по имени, Невилл Лонгботтом.

Я обмениваюсь с ним рукопожатием.

– Я хотел сказать несколько слов и Гарри Поттеру тоже, – продолжает Бейн, – но решил, что сейчас это было бы неуместно. Ему через многое пришлось пройти. Как и тебе, конечно, но, мне кажется, ты лучше умеешь держать себя в руках.

– Просто мне не приходилось испытывать того, что испытал Гарри, – смущенно возражаю я. – На его месте я бы с ума сошел… Кстати, я хотел спросить… вы выгоните Ронана и Магориана?

– Ну, с учетом того, что это я привел кентавров в Хогвартс, мне пришлось бы выгнать из стада и себя, – резонно замечает Бейн.

– А Фиренце?

– Фиренце сможет вернуться. Если захочет – после всего, что было…

– По-моему, он не злопамятный.

– Ну, это как сказать, – он усмехается. – Собственно, поговорить я хотел не о Фиренце, а о тебе. Отныне и впредь, Невилл Лонгботтом, в Лесу ты будешь под нашей защитой. Ты можешь разгуливать, где вздумается, и брать с собой друзей. Никаких запретных территорий для тебя нет. Это касается также и Гарри Поттера, и Северуса Снейпа – они тоже могут чувствовать себя в Лесу, как дома. Буду признателен, если ты передашь им мои слова. Конечно, при первой возможности я сам с ними побеседую, но ты, все же, скажи.